– Так, значит, вы пришли?
– Значит, пришел.
– С опозданием.
– Да, с опозданием. – Он снова улыбнулся, пожал плечами и протянул ей орхидею, шелковые лепестки которой были покрыты капельками влаги. – В знак примирения, – произнес он при этом.
Сара вспыхнула. Принимая цветок, она повертела его в пальцах, пытаясь собраться с мыслями. На сей раз это, пожалуй, не тот человек, который так грубо обошелся с ней накануне. Не было ни неряшливой щетины, ни запахов виски, сигарного дыма и пота. В белом льняном костюме он казался безупречным. Единственно, что выходило из ряда вон, – это копна черных волос, неуклюже спадавших на лоб.
– Рада, что вы смогли присоединиться ко мне, – проговорила Сара.
– И я.
– Я хотела бы извиниться перед вами за свое поведение в прошлую ночь. Это было непростительно с моей стороны.
Кейн оперся на перила. Пиджак разошелся, открыв белую шелковую рубашку. Он смотрел сквозь листву баньяна на океан. Холодная усмешка на губах сказала ей, что Кейн не принимает, по крайней мере сейчас, ее извинений.
– Это приглашение на обед, надеюсь, не имеет ничего общего с вашими стараниями убедить меня отправиться в Жапуру, не так ли, мисс Сент-Джеймс?
С океана до них долетел порыв ветра, он принес на террасу облачко пыли. Досталось и волосам Сары, девушка встряхнула головой. Но сделала она это, скорее, чтобы сбросить с себя чары, которые исходили от этого стоящего перед ней американца. Сара не могла оторвать от него глаз, и ей пришла в голову несуразная мысль, будто она околдована. Ее сознание буквально кричало о том, что стыдно приличной женщине думать в присутствии мужчины о таких вещах, но тело ее внезапно стало каким-то непослушным, она почувствовала пугающую склонность поверить россказням о легендарном любовнике, испытать самой…
– Должна признаться, сэр, что в мои намерения входило тогда обсудить вопрос спокойно и разумно. Боюсь, что, охваченная горем, я действовала поспешно и недопустимо грубо в ходе нашей беседы.
– Беседы? Это вы называете беседой? – Его губы изобразили ленивую улыбку. – Я видел двух разъяренных скорпионов, мисс Сент-Джеймс.
– Да… Конечно… – Она прокашлялась и заставила себя отвести глаза в сторону. – Извините меня, за обедом я буду держать себя в руках. А пока что не попросить ли Кана принести вам чего-нибудь выпить?
– Лучше всего виски.
Кивнув, Сара вышла с террасы, оставив американца на безопасном расстоянии. Она постояла некоторое время в холле, разглядывая орхидею, пока к ней не подошел Кан.
– Обед готов, – услышала девушка его голос, вернувший ее к действительности.
– Отлично. Пожалуйста, проводите мистера Кейна в столовую. Я очень скоро присоединюсь к нему.
– Что-нибудь не так, миси? – спросил Кан.
– Нет-нет. – Сара встряхнула головой и посмеялась про себя своей лжи. Кан оставался недвижим, и Сара взглянула на него. Глаза его были черными, как смоль, губы сурово сжаты. – У меня все отлично. Просто немного не по себе, вот и все, – с улыбкой успокоила она преданного слугу и коснулась его руки. Только тогда Кан пошел на террасу за гостем.
Сара бросилась в кабинет отца.
Зачем она убежала и закрылась наедине со своими воспоминаниями, когда ее последняя надежда на спасение стоит и ждет ее на террасе? Потому что – как в этом признаться себе? – она испугалась!
Сара не привыкла иметь дело с такими мужчинами, как Кейн. От одного взгляда на это темное лицо она чувствовала себя в полной растерянности. Шутки, пикировки, невинный флирт с джентльменами своего класса – здесь она чувствовала себя как рыба в воде. Но этот американец ничего не соображал в этикете. Он не может по-человечески притвориться, будто не знает, зачем его позвали сюда.
Нужно придумать что-то другое.
Опять Сара представила, что пишет письмо своему жениху, в котором объясняет обстоятельства того, как ее отец попал в такие долги, но потом она отбросила эту идею. Это просто-напросто бессмысленно. Письмо дойдет до Нормана через несколько недель, и к тому же даже легкий намек на скандал повергнет Шефилдов в панику.
Не зная куда деть руки, Сара ходила по комнате. Вокруг нее до потолка были нагромождены ящики с вещами отца – все оставшееся от него и от его трудов. Девушка уже было занялась подготовкой к упаковке мебели и транспортировке ее на склад, где она должна была бы ждать отправки в Англию. Но какой в этом смысл? Как только кредиторы узнают о банкротстве ее отца, даже эти скудные пожитки окажутся обреченными. У нее не было другого выхода.
Сара должна как-то убедить американца. Все равно как!
* * *
Ночь стояла жаркая и тихая. Спокойствие ее прерывалось редкими отзвуками грома, от которых тонко позвякивали хрустальные призмочки канделябров. Обед проходил в молчании. Саре не хватало смелости заговорить о Жапуре, а американец с удовольствием отдавался виски, еде и внимательному изучению обстановки.
Особое его внимание привлек портрет Сары, висевший у нее за спиной. Он то несколько минут разглядывал портрет, то мучительно долго рассматривал ее, отчего Саре становилось неловко.
Когда стало ясно, что есть больше никому не хочется, девушка предложила Кейну закончить пить виски на террасе, где попрохладнее. Он согласился, попросил у Кана еще одно виски и отправился вслед за Сарой на террасу.
Но и на воздухе было мало облегчения от удушающей жары и влажности. Или от витавшей между ними напряженности. Американец по-прежнему не торопился завязывать разговор, а стоял и смотрел куда-то на горизонт, где виднелся огонек судна. Он достал из кармана сигару, вставил ее в рот, потом достал из кармана спичечный коробок и зажег спичку, чиркнув ею о стену. Сара наблюдала, как желтый отблеск огня прыгает по его лицу, когда Кейн, сложив ладони, поднес пламя к сигаре. Его брови сошлись, он поднял голову и выпустил густую струю дыма. Потом бросил спичку в темноту, взглянув на Сару и расплылся в улыбке.
– Не пора ли нам приступить к делу, мисс Сент-Джеймс?
Девушка присела на краешек стула, прочного, словно из мрамора.
Американец засмеялся и сел на перила террасы, одной но гой опираясь о пол, а другой раскачивая в воздухе. Рука его покоилась на колене, о сигаре он на время забыл.
– Вы хотите, чтобы я подставил свою шею и поехал в Жапуру, где начну войну с Кингом.
Сара оставалась неподвижной, напрягшейся. Взгляд ее был прикован к лежавшей на его колене руке Кейна. Она была загорелой, с длинными пальцами, способной быть и сильной, и ласковой. Внезапно девушка вспомнила, как он гладил предыдущей ночью ту женщину – вначале грубо, потом нежно.
– Мисс Сент-Джеймс… – Она посмотрела ему в лицо. – Полагаю, вы хотели сделать мне непростое предложение, что бы я поехал в Жапуру.
