– Я не трахаю женщин, когда в доме дети, миледи. Как вы думаете, что они подумают, что будет с ними, когда они увидят свою мать в постели не с отцом, а с другим мужчиной? Или вы об этом совсем не думаете? Что с ними будет, когда они узнают, что их мать шлюха, потаскуха? Пожалейте детей, леди Гэстроп. На них эта гадость здорово действует. Они почувствуют себя оплеванными, а потом вы будете негодовать, когда они вам напомнят, что вы плохая мать.
– Простите, – произнесла она, не открывая глаз. Морган вдавил ее в сиденье, раздвинул коленями ноги и сказал:
– Взгляните мне в глаза.
Она неохотно выполнила его команду.
– Вы жестоки, вы так жестоки.
– А вы – шлюха. А теперь раздвиньте ноги. Шире. Еще шире.
Морган освободился от брюк, и леди Гэстроп застонала.
– Пожалуйста, прошу…
– Пожалуйста что? – вежливо спросил он.
– Иди ко мне. Скорее. Пожалуйста, скорее!
Морган сделал то, что она просила, потом вернулся обратно. И так до тех пор, пока она не стала извиваться, тихо постанывая, и просить прекратить эту муку.
Тогда Морган дотянулся до занавески на окне, замерев на короткое время, поскольку увидел свет в окнах губернаторского дома. Но потом задернул занавеску и вновь занялся своим делом.
Глава четвертая
Сара оглядывала из-под вуали припортовые ряды прилавков и палаток. В половине одиннадцатого утра там было множество народу, местных и англичан по виду. Большинство изучали только что привезенные со всего света товары. Торговали здесь всем, чем угодно, от вяленой рыбы до Библии и даже коньков, что заставило Сару улыбнуться: коньки в Британской Гвинее нужны были не больше, чем шерстяная одежда, которой здесь, впрочем, тоже продавалось немало. Была и мебель: диваны, позолоченные зеркала – для европейских гостиных. Сердцем базара был «маленький Китай», где китайцы продавали шелка, изделия из слоновой кости, фарфор. Поговаривали, что там можно купить опиум.
Днем рынок был всегда оживлен, но после захода солнца люди в здравом уме там не появлялись. Грабежи и убийства были обычным делом. Даже белым днем карманников там было не меньше, чем мух, так что зевать было никак нельзя. Поэтому Сара, сопровождаемая Каном, крепко держала сумочку и осторожно пробиралась между рядами в поисках американца.
Нелегко ей было принять решение в последний раз увидеться с Морганом Кейном. Она уже отчаивалась. Ей нужно было как-то убедить его отправиться в Жапуру, хотя бы для этого пришлось дать ему еще денег. Надо было найти средства для этого, пусть даже продав экзотическое изумрудное обручальное кольцо, которое подарил ей Норман. Оно казалось Саре яркой побрякушкой, но она об этом молчала, чтобы не обидеть Нормана. Девушка просто носила кольцо при нем, а когда его не было рядом – снимала.
Воздух был душный и тяжелый. В нем смешались запахи немытых тел, табачного дыма, едкий аромат черепаховой парфюмерии. Покупатели толпились у прилавков, глазея на разложенную всякую всячину, кричали, шептались, все это перемежалось грубым хохотом. В глубине базара ряды стояли теснее и света здесь было меньше. Сушеные кожи боа и черепа тапиров жутковато смотрелись в этом сумраке. Тут и там какие-то оборванцы, расстелив покрывала прямо на земле, тоже чем-то торговали, больше всего украшениями, вырезанными из местных пород деревьев. Были и более совершенные вещи, очевидно, украденные в городе из богатых домов.
Сара прижалась к Кану, а тот расталкивал замешкавшихся индейцев. Едва ли возможно найти американца в такой сутолоке…
Вдруг девушка остановилась.
Табачный дым, висевший в воздухе, лез в глаза и в нос, так что ей пришлось потереть глаза и перевести дыхание. Да, в толпе явно мелькнул американец. Забыв о Кане, Сара бросилась сквозь толпу, спотыкаясь о сломанные ящики и скользя на валявшихся на земле кусках выпотрошенной рыбы, пока не остановилась перед прилавком американца.
Он стоял, опустив голову, так что темные волосы спадали ему на лицо, и считал деньги. Его расстегнутая некогда белая рубаха была грязной и мокрой от пота, а рукава были закатаны до локтей. Во рту торчала сигара.
Сара кашлянула.
Не поворачивая головы, он поглядел в ее сторону из-под мешавших ему волос. Девушка почувствовала сильное волнение. Когда Кейн смотрел на нее не мигая, она чувствовала в нем какую-то неожиданную уязвимость, которая буквально разоружила ее. А ведь всего минуту назад Сара полагала, что уж теперь-то она заставит американца выслушать ее до конца. Однако высокомерие почти моментально вернулось к Кейну. Сара заметила это по его плотно сжатым губам и сузившимся глазам.
Пока длилось напряженное молчание, девушка боролась с искушением убежать. Наконец, собравшись с духом, она сказала:
– Мне надо поговорить с вами, мистер Кейн. Снова пауза.
– Только не говорите, что вы пришил на рынок за снадобьем из змеиного яда.
Она покачала головой, а американец улыбнулся.
– Может быть, за башкой «белогубой пекари»?[2]
– Мистер Кейн!
– Не желаете ли клюв тукана или бутылочку эссенции, если вы кого-то ненавидите, а?
Подошли несколько покупателей, и, опасаясь, что они ее оттеснят, Сара стала беспокойно шарить глазами, не купить ли чего у строптивого торговца. Высмотрев хороший сачок для бабочек, она показала на него:
– Вот это. Он засмеялся.
– Я – серьезно! – выкрикнула Сара. – Продайте мне сачок.
– Кого будете ловить?
– Бабочек, конечно. У моего жениха Нормана большая коллекция бабочек со всего мира. Я обещала ему несколько штук, когда вернусь домой.
– Ваш жених любит отрывать бабочкам крылышки?
– Нет, он только…
– Прокалывает им брюшко.
Сара нахмурилась и понизила голос:
– Мистер Кейн, я пришла сюда не ради сачков. Я последний раз хочу просить вас помочь мне. Вы обдумали мое предложение?
Американец кивнул.
Так как он больше ничего не сказал, Сара сама поторопила его:
– Ну?
– Невозможно, – ответил он с твердостью, от которой она вздрогнула.
Сара оперлась руками в перчатках о прилавок так, что Кейн едва не касался сигарой ее лица. Она разглядела морщинки вокруг его глаз и тоненький шрам на нижней губе.
– Прошу вас, – прошептала девушка, – разве мы не можем обсудить это, как взрослые люди?
Кейн удивленно поднял брови, и на его небритую щеку скатилась капелька пота. Выпустив изо рта дым, он покачал головой и показал ей пару кожаных мешочков:
– Вы видите это, милочка?
Сара взглянула на них и содрогнулась.
– Это – яички ягуара. То же будет с моими, если Кинг снова сцапает меня в Жапуре.
– Если вам нужны еще деньги, я могу вам дать. Кейн со странной улыбкой посмотрел на девушку.
