– О Боже, – простонал Кейн.
Позади раздались крики и топот ног, и Морган снова побежал, потянув за собой Сару, по пути задевая тележки и опрокидывая столики. Внезапно затрещали выстрелы – это из-за угла выбежали люди Кинга. Кто-то закричал:
– Диего, сюда! Быстро!
Снова грохнул выстрел, и на этот раз пуля пролетела в нескольких дюймах от головы Моргана, разбив зеленый фонарь над столиком какого-то старого торговца. И вот наконец беглецы выбрались на свет. Они жадно глотали воздух, еще тяжелый, но заметно посвежевший. Больно было глядеть на яркое солнце, и они вслепую тыкались туда-сюда, налетели на детскую коляску и опрокинули жестянку с монетами у нищего.
Вокруг гремела музыка, и под нее скакали и кружились танцоры с развевающимися длинными бумажными лентами. Какие-то люди в костюмах драконов водили хороводы между прилавками, как вылезшие из пещер чудища – в огнедышащих масках, приглушавших их почти сумасшедший смех.
Сара и Морган забежали за угол и тут остановились: в какой-то страшный миг им показалось, что выхода отсюда нет. Впереди высилась десятифутовая стена, а перед ней сидел тщедушный желтолицый старик, его длинные седые волосы были заплетены в косички. В одной руке он держал длинную, как эта рука, игуану, а в другой – нож. Окровавленным лезвием старик разрезал брюхо игуаны, и внутренности падали к его ногам, где на солнце лежали змеи: спали или были уже без кожи. Рядом стояли мешки, сотрясавшиеся от дергавшихся обреченных рептилий, чье яростное шипение заглушало далекую музыку. Сара в ужасе отвернулась.
Морган же поглядел на колени старика, где лежала сурукуку, смирная, как приласкавшаяся кошка. Ее черные круглые глазки уставились на Моргана с холодной злобой. Молодого человека передернуло.
Сзади приближалась погоня, и Сара отчаянно шептала:
– Морган, Морган, Господи, пожалуйста, сделайте что-нибудь…
Китаец повернулся к Моргану; на обоих глазах его была катаракта. Он улыбнулся, показывая беззубый рот и язык, раздвоенный, как у змеи. Шкурка, которую старик снимал с рептилии, упала на его колени.
– Ну? – спросил он, как прошипел.
– Морган, они идут, – закричала Сара.
– Змею. Мне нужна вот эта! – Кейн показал на змею, свернувшуюся на руках у старика.
Словно почувствовав его приближение, змеи в мешках забились с новой силой.
Китаец только улыбнулся, погладив головку змеи и сцепив свои узловатые руки вокруг ее туловища.
Когда Морган приблизился, змея подняла голову и угрожающе зашипела. Он остановился. На лбу его выступили капельки пота. Было ясно: стоит старику отпустить змею, и Кейн умрет.
– Сколько она стоит, косоглазый? – спросил Морган с усмешкой, – сколько?
– А сколько стоит твоя жизнь?
Морган снова вытащил нож и, повертев его, чтобы китаец мог хорошенько его рассмотреть, сказал:
– А сколько стоит твоя жизнь, старикан? Прежде, чем я умру от яда сурукуку, я успею несколько раз перерезать тебе горло и освежевать тебя, как эту игуану.
Они понимающе поглядели друг на друга.
Медленно и осторожно, прислушиваясь к звукам погони, Морган протянул руку к сурукуку и схватил кобру пониже ее массивных челюстей.
– Сара, – тихо приказал он, – отойдите за спину старика.
Когда девушка отошла подальше, Морган вновь обратился к китайцу:
– Здесь должен быть еще один выход. Где он?
– Вон за теми ящиками, – старик показал на кучу бамбуковых клеток и усмехнулся: – Будьте осторожны, здесь много змей…
– Спасибо за предупреждение, старый…
– Кейн! Брось нож! – донесся сзади резкий окрик. Морган обернулся и швырнул извивающуюся змею в лицо преследователю Сара закричала. Морган разрезал завязку на одном из мешков, так что рептилии вырвались на волю, навстречу испуганному убийце.
Сара и Морган помчались через жуткий коридор, образованный множеством клеток со змеями. Наконец они нашли выход к желанному свежему воздуху. Но когда Сара с облегчением прильнула к Моргану, вдруг откуда-то появился Жильберто де Куэйрос и схватил ее сзади так быстро, что Морган не успел отреагировать. Он захватил рукой ее шею и приставил пистолет к виску. Морган в ужасе застыл на месте, а де Куэйрос сказал:
– Наконец мы встретились вновь, сеньор Кейн. И ведь как вовремя!
Морган в тоске закрыл глаза.
– Бросьте нож, сеньор, и подвиньте его мне ногой, пожалуйста.
Морган выполнил требование. Он вытирал пот рукавом, чувствуя, что задыхается. Ему удалось перевести дыхание, и сердце забилось ровнее. Но всякий раз, когда он взглядывал на Сару, его снова начинала бить дрожь.
– Отпусти ее, Куэйрос. Она не имеет со мной ничего общего.
– Да? Это не одна из твоих девок?
– Нет, – Морган покачал головой. – Отпустите ее и делайте со мной все, что хотите.
Де Куэйрос крепче сжал горло Саре.
– Ты врешь, как всегда, Кейн. Сеньорита, вы должны знать, что когда он называет что-то белым, это черное. Значит, вы много для него значите, бесценная моя.
Морган сделал шаг, но де Куэйрос взвел курок.
– Не надо делать никаких глупостей! Ты ведь знаешь, что они всегда влекут за собой тяжелые последствия, не так ли? Ты уже совершил непростительную…
– Так убей меня, а ее отпусти.
– Это не метод нашего друга. Но как нехорошо! Она так молода и красива и сделала такую грубую ошибку связавшись с осужденным. Теперь и она должна умереть.
Сара заплакала. Девушка глядела на Моргана, и из глаз ее текли слезы. Она закусила губу, так что потекла кровь, чтобы не заплакать громко. Вдруг глаза ее закатились, и она обмякла на руках де Куэйроса. От неожиданности тот оступился, не справившись с ее тяжестью, и ее тело упало на землю.
Морган побежал по проходу между двумя лавочками.
– Стой! – Раздался выстрел и пуля ударилась о кирпич справа от его головы.
Морган замедлил бег, потом остановился, глядя на свет наверху и ожидая, что пуля размозжит ему голову. Он считал секунды, надеясь, что его попытка к бегству позволит Саре тем временем прийти в себя и убежать.
Де Куэйрос подошел к нему.
– Ну, наконец, мы – один на один. И на этот раз нож у меня. – Он повертел оружие, блеснувшее в солнечном свете. – Посмотрим теперь, чего ты стоишь без ножа. Посмотрим для начала, как ты будешь выглядеть без своей мужской штучки. Что скажешь, верзила махо? Как ты тогда понравишься сеньорите?
Прижатый к стене, Морган дернулся, когда лезвие ножа было приставлено к его мошонке.
– Зачем это, если я умру, – спросил он, силясь улыбнуться.
– И то правда: не надо отвлекаться. Интереснее будет изрезать тебе лицо и выпотрошить тебя.
Де Куэйрос поднял нож и приставил его к шее Моргана. Если бы тот глотнул, мог бы сам себе перерезать горло. Впрочем, у Моргана уже не осталось слюны, чтобы глотать.
