Дуглас вопросительно посмотрел на нее:
– А ты замужем?
Вопрос трудный. Конечно, можно ответить утвердительно, но тогда он спросит, где муж. Она могла бы сказать, что он умер, но ведь сыну она говорила другое. Правда гораздо проще, но говорить о ней рискованно. И улаживать эту проблему нужно было задолго до того, как появился Дуглас.
И тогда она избрала нечто среднее и, может быть, самое безопасное:
– Нет. Мы решили не связывать себя семейными узами. Конечно, я могла сделать аборт, но не захотела. Мне просто все надоело – то, чем я занималась. И тогда я стала матерью.
– Все так просто?
– Так просто.
– Но ты же изменила фамилию.
– Ну, а как же иначе? Без макияжа, рекламного образа меня было труднее узнать, но фамилия...
– А отец Майкла знает, где ты находишься?
На это ответить гораздо легче.
– Да.
– Но ведь он мог рассказать кому-нибудь.
– Нет.
– Не могу поверить. – Дуглас покачал головой. – Но раньше ты никогда не выказывала недовольства жизнью.
Женщина тяжело вздохнула:
– Думаешь, меня оставили бы тогда в покое?
Если бы хоть кто-нибудь узнал о моих намерениях, никто не попытался бы...
Дуглас внимательно посмотрел на нее.
– Под этим «кто-нибудь», – он помолчал, – ты имеешь в виду меня?
– Тебя? – Шарон рассмеялась; правда, смех оказался несколько истеричным. – Ведь ты был не единственным моим мужчиной, – насмешливо проговорила она, собравшись с силами. Ее губы сжались: – В действительности, ты вообще не был еще настоящим мужчиной. Просто сексуально озабоченный юноша, которого тянуло к взрослым женщинам.
Она ожидала, что он начнет отрицать это, и молодой Дуглас так и поступил бы. Но на сей раз он сдержался. Теперь он прекрасно владел собой. Таким она его не знала.
– А этот человек, – вернулся он к прежней теме, – отец Майкла. Ты уверена, что он не предал бы тебя?
– Нет, иначе он потерял бы так же много, как и я, – быстро ответила Шарон, чувствуя, что он загоняет ее в угол. – Послушай, давай поговорим еще о чем-нибудь. Скажи, зачем ты приехал сюда?
Дуглас не ответил, оглядывая комнату. Она была обставлена с большим вкусом. Диваны покрыты яркими ковриками ручной работы. В углу стоял небольшой телевизор и проигрыватель, а пол покрыт новозеландским ковром. Никакой излишней роскоши, но очень уютно и комфортабельно. Таким домом каждый мог бы гордиться.
Развешанные по стенам эстампы и картины, которые она, по всей видимости, коллекционировала, не представляли большой ценности. Многие из них были написаны местными художниками, некоторые, очевидно, ею.
– Разве Сэм не сказал тебе, – внезапно спросил Дуглас, – зачем он приезжал сюда? Не говорил, что разыскивает знаменитую Ино? Чего же он тогда хотел?
Шарон вздохнула и махнула рукой:
– Нет, он не сказал. Но ясно ведь, чего хотят репортеры. Сплетен, скандалов. Прикрываясь свободой печати, напишут все что угодно. Главное, чтобы привлечь внимание публики.
– Заявление довольно категоричное, – улыбнулся Дуглас, – и ты думаешь, что я приехал с той же целью?
– А разве это не так? – В голосе женщины послышалась горечь, и она не скрывала это: – Ведь ты тоже работаешь в газете, раз знаешь этого репортера.
– Я не работаю в газете, – сказал Дуглас, оглядываясь. – Могу я присесть?
– О чем это ты? – уставилась на него Шарон.
– Просто хочу дать ногам немножко отдохнуть, – сухо ответил Дуглас, но понимания в ней не нашел.
– Тогда на кого же он работает, – продолжала настаивать Шарон, – неужели Дик Аркин все еще злится?
– Аркин... – повторил Дуглас, начиная что-то соображать. Дик Аркин возглавлял киностудию «Интерстарфилм». Ходили слухи, что именно с ним у актрисы вышла ссора, прежде чем Шарон исчезла. – Нет, это не он, у него не было для этого причин, – спокойно сказал Дуглас, – он перестал сердиться сразу же после очередного успеха его фильма.
Наверное, он прав, но все равно ей стало обидно. Не то чтобы она сожалела о том, что сделала, сказала она себе. Просто уж очень небрежно упомянул об этом Дуглас.
А ведь она всегда очень переживала, когда дело касалось Дугласа. Это, конечно, неправильно. Так не должно быть. Бог знает, начиналось все по-другому. Когда Фелисия – леди Ирвин – устроила так, что она встретилась с ее старшим сыном Дугласом, Шарон было приятно, что он восхищается ею. Она привыкла к поклонению. Каждый мужчина, с которым ей приходилось работать, обязательно влюблялся в нее. И с Дугласом, как и с другими, полагала она, это не будет серьезно. Пока не возникло чувство, которое выбило ее из колеи... И именно сознание того, что он и сейчас может нарушить ее покой, вызывало у Шарон такую резкую реакцию.
– Если ты считаешь, что подобным тоном, словами можешь и сейчас сделать мне больно, то ты глубоко ошибаешься, – холодно заметила она. – Понимаю, что у нас все в прошлом. Поэтому говори прямо, чего ты хочешь?
Дуглас вздохнул:
– Но ведь я не враг тебе, Шарон.
Она посмотрела на него.
– Мое имя Шарон, а фамилия Лэнг, если ты хочешь знать. Нужно ли нам продолжать этот разговор? Сейчас вернется сын, и я хотела бы, чтобы ты к тому времени ушел.
Дуглас выпрямился.
– Послушай, я могу понять твое раздражение...
– Неужели? – спросила она с сомнением.
– И поверь мне, я не хотел этого.
– Разве?
– Нет, – выдохнул Дуглас. – Господи, Шарон, я знаю, что ты не желаешь меня видеть, но я не по своей воле выполняю это задание. Это работа, просто работа, которая мне не очень нравится. А ты еще все драматизируешь.
Шарон вопросительно посмотрела на него.
– А ты ожидал, что будет иначе? Ради Бога, Дуглас. Если бы я хотела, чтобы ты нашел меня, я повесила бы указатель. Ну, сколько можно повторять одно и то же?
Дуглас разозлился:
– Зачем же так бросаться на меня?
– Бросаться?! Когда ты так старательно разыскивал меня? Когда стремишься разрушить мир, в котором я живу?
– Да ничего подобного я не желаю... – Дуглас внезапно замолчал, понимая, что его раздражение может только усугубить ситуацию. – О Шарон, когда же ты наконец повзрослеешь?
Ирония судьбы, подумала Шарон, ведь эти слова должна была произнести она. Устало глядя на то, как Дуглас отчаянно трепал свои длинные волосы, пытаясь успокоиться, Шарон подумала, что каким-то образом они поменялись местами. И все же она старше его, никак не сбросишь десять лет уединения. Но эти годы сделали Шарон более уязвимой. Теперь преимущество было на его стороне.
– Все это неправильно, – сказал он наконец, взяв себя в руки, и Шарон подумала, что, пожалуй, не стоит продолжать разговор в подобном тоне. Нужно успокоиться и рассуждать разумнее. У нее уже и так достаточно переживаний в жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
