сахаром в гордом одиночестве. Я, знаете ли, сегодня иду на свидание, а мой кавалер очень ревнив и скор на…
На что там скор красавчик Дрю так и осталось загадкой. Стоило экипажу подъехать чуть ближе, а мне присмотреться повнимательнее, как стало очевидно — это не карета. Это мать его катафалк!
Пришел уже мой черед зайтись в судорожном кашле.
— Какая оригинальная подача транспорта, — не утерпел от подколки светлый колдун, за что был тут же удостоен моего мрачного неодобрения.
Нет, в где-то очень глубоко в своей душе я была с Корвусом согласна, но вслух ругать безголового Дрю при конкуренте не стала, ибо помнила правило про пыль в глаза и старалась не мешать блондинчику производить на меня впечатление.
Тем временем черный катафалк неумолимо приближался.
Запряжённая лошадь беспокойно мотала головой, то и дело сбиваясь с шага, но ее никто не одергивал, ибо тройке, сидящих на козлах мужиков было откровенно не до того. Они пьяно размахивали руками, хохотали, выкрикивали несвязные глупости и так увлеклись, что едва не проскакали мимо ожидающей их ведьмы.
Пришлось незаметно дернуть рукой, выпуская из перстня черную искру. Лошадь покорно застыла на месте, отчего сидящие на козлах с дружным «ааа!» завалились вперед.
Не обнаружив среди пьяной тройки красавчика Дрю, я с опаской покосилась в сторону гроба, прицепленного в задней части. Блондин был там. Лежал на шелковой белой подушечке с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. В переплетенных вместе пальцах на манер свечи была зажата початая бутыль самогона.
— Дрю? — несмело и прям даже испуганно позвала я.
Мать моя ведьма! Неужели красавчик на радостях скончался?
Дрю распахнул глаза, уставила в потолок и резко сел. Пару секунд он приходил в себя, потом икнул и навелся взглядом на цель, то есть на крайне мрачную меня.
— Иди ко мне, моя хорошая сладкая ведьмочка, — заплетающимся языком позвал Дрю, выразительно, но крайне неуверенно похлопывая по покрывальцу рядом.
Ведьмочка в моем лице категорически отказывалась быть хорошей и уж тем более сладкой, но под пристальным взглядом улыбающегося колдуна решила не падать лицом в грязь.
Задрав повыше подол юбки, я поставила ногу на приступочку, зацепилась одной рукой за крышу, а другой выразительно махнула.
— Подвинься.
— Как скажешь, мое мрачное солнышко, — пьяненько икнул Дрю и поджал ноги.
Злобно пыхтя и мысленно ругаясь на безголового Дрю, я перелезла через бортик гроба и устроилась напротив блаженно улыбающегося спутника.
— Трогай! — крикнул он, наклонился и с алкогольным придыханием пообещал: — Моя ведьмочка, тебя ждет нечто незабываемое!
И знаете что?
Я ему верила.
Просто, чтобы забыть о том, как ехала в катафалке на свидание, нужно очень качественно потерять память, а у меня из-за гримуара половина сил заблокирована. Вот влюблюсь и забуду об этом маленьком инциденте, как о страшном сне.
Подстегнутая приятелями Дрю лошадь двинулась с места, увозя грустную ведьму и пьяненького строителя с его группой поддержки.
Корвус Кей с улыбкой смотрел нам вслед.
Дорога до Доротивилля занимала минут семь, но для меня растянулась на целых семь часов.
Мы с Дрю сидели в гробу друг напротив друга, поджав ноги к груди и касаясь мысками обуви. Мне досталась узкая часть, предназначенная для ног, поэтому стенки домовины плотно фиксировали меня по бокам. Блондинчик все с той же глупой улыбкой покачивался из стороны в сторону, как маятник часов, в ее широкой части.
Туда-сюда.
Туда-сюда…
Тройка на козлах громко и выразительно скандировали скабрезную песенку о шустром лешем. В первом куплете тот познакомился с кикиморой и очаровал оную. Во втором попал в гости к тоскующей русалке и они тоже порезвились на мелководье. К пятому куплету леший развлекался уже с двумя нежными феечками, у Дрю началась нервная икота, а я как никогда приблизилась к разгадки загадочной аббревиатуры мжм, только в ее мужском варианте.
На десятом куплете герой песенки попал в гарем с белокурыми девственницами и уже приготовился долго и обстоятельно учить их всем прелестям взрослой жизни, но на мое счастье катафалк въехал на главную площадь и притормозил.
— Приехали! — с явным огорчением крикнул один из троицы, и я поторопилась вылезти из гроба до того, как все жители Доротивилля узнают о новом способе передвижения их черной ведьмы.
Хотя о чем это я! Зная скорость, с которой передаются слухи в этом маленьком славном городе, уже через час каждый мальчишка и глухой старик будет в курсе о гробе, ведьме и катафалке.
— Госпожа Блэк, как хорошо, что мы вас встретили! — кинулся ко мне через всю площадь наш взвинченный бульдожка, то есть господин мэр. Его верный ассистент бежал следом. — Госпожа ведьма, я сделал все, как вы велели, но они не впечатлились.
— Кто «они»? — уточнила я, мрачно глядя на то, как пошатывающийся Дрю пытается выползти из гроба и слезть на землю.
— Курсанты военной академии, — наябедничал ассистент.
— Госпожа ведьма, вы бы подошли, сделали им внушение, а то ведь…
— Господин мэр, — перебила я, — а когда мне выдадут мои честно заработанные одиннадцать золотых?
— Одиннадцать? — нахмурился ассистент, точно помнивший о десяти монетах, но быстро получил тычок в бок от начальства и благоразумно заткнулся.
— Вы сможете забрать их послезавтра, — с заискивающей улыбкой уверил меня мэр Гудворд. — Ну так что, госпожа ведьма? Поможете с курсантами? Или нам к светлому колдуну обратиться?
При упоминании Корвуса Кея у меня невольно дернулся глаз, а лицо по всей видимости исказилось в недвусмысленной гримасе, так как впечатленные мэр с помощником отшатнулись, Дрю выпал из гроба, а его дружки с воплем «твою ж это самое!» подхлестнули лошадь.
— Ни надо звать колдуна. Сами справимся, — сквозь зубы процедила я, наклонилась, поставила Дрю на ноги и взяв кавалера под локоток решительно скомандовала: — Все господа, не мешайте. У меня свидание.
— Да, моя мрачная тыковка, — засюсюкал вконец потерявший тормоза блондин, взмахом руки указывая в сторону недостроенной набережной. — Пойдем же скорее, я покатаю тебя на лодочке.
Понятия не имею, где Дрю нашел этот кошмар, но обозвать лодочкой пришвартованное к причалу плавсредство я бы не отважилась.
Лодка имела строение большой бадьи для полоскания постельного белья и кажется ранее именно этим целям и служила, пока рукастый Дрю не решил ее слегка приукрасить.
Так у бадейки появилась изящно изогнутая лебединая шейка и деревянные крылья, прибитые по бокам. Сидеть предполагалось на оббитой красным бархатом лавке, рассчитанной на двоих, перед которой был крохотный столик.
Будь я в одной из книг взятых в библиотеке, то на столике стояли бы бутылка шампанского и блюдечко с клубникой, а
