– Прошу прощения, мэм, – услышала она прямо над ухом негромкий, но приятный голос...
Она подняла глаза – рядом с ней стоял тот самый мужчина, что посмел обойтись с ней как... как... Задохнувшись от возмущения, она покраснела еще сильнее и буквально рявкнула:
– Что вы себе позволяете?! Как вы...
– Извините, мэм, прошу вас. Позвольте объяснить. Я не хотел вас оскорбить. Клянусь, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Просто это у меня такая форма тика, она проявляется особенно сильно, когда я волнуюсь, – проговорил он. – Вы позволите присесть?
Саманта так растерялась от неожиданности, что на мгновение лишилась дара речи, но лишь на мгновение. Несмотря на первоначальное отталкивающее впечатление, сейчас незнакомец казался не просто вежливым, но учтиво-любезным, даже галантным. Ответить грубостью на такие слова было просто невозможно.
– Пожалуйста, – коротко сказала она и выдавила натянутую улыбку.
Мужчина не мешкая опустился на соседний стул и небрежным, почти машинальным движением положил руку на спинку ее сиденья. Саманта нахмурилась и кинула на него вопросительный взгляд. Это, однако, не произвело ни малейшего эффекта – он попросту не заметил его. Или сделал вид...
– Я еще раз приношу вам свои извинения, – нимало не смущаясь, заговорил он, устроившись поудобнее. – Видите ли, в этой ужасной обстановке ваше лицо оказалось единственным светлым пятном. И я просто не мог глаз оторвать от вас. А когда вы рассердились и поглядели на меня так грозно, я, признаюсь, сильно занервничал, ну и... вот результат. Вы теперь, должно быть, ненавидите и презираете меня только из-за того, что...
– Мэм, сэр, могу я взять ваши анкеты? – прервал его излияния голос одного из помощников мисс Бартлет.
Саманта с облегчением подняла взгляд и улыбнулась.
– Да, конечно. Пожалуйста, – с готовностью отозвалась она, протянула заполненный листок и приняла взамен значок с номером.
– Благодарю, мэм. А ваша, сэр?
– Моя? Я оставил ее на своем прежнем месте. Возьмите сами, когда дойдете туда.
– Извините, но так не положено делать.
Он недовольно поморщился, поднялся и, поклонившись новой знакомой, вернулся на свое место. А Саманта с облегчением вздохнула и попыталась разобраться в своих ощущениях. С одной стороны, остатки негодования, перемешанные со смущением, продолжали нашептывать о необходимости сдержанной осторожности. Но с другой – незнакомец предложил вполне правдоподобное объяснение причины его поведения и принес извинения... Да... и еще... еще он сказал, что глаз от нее не мог отвести...
Господи, я не помню, когда мне в последний раз делали подобный комплимент, думала она. И делали ли вообще. Надо отдать ему должное, он чертовски любезен. Хотя, конечно...
И снова неприятный холодок пополз по спине при воспоминании о руке, так уверенно, почти по-хозяйски полуобнявшей ее.
Да нет, что за бред! Ну подумаешь, положил руку на спинку, но ведь сидеть боком на этих чертовых стульях совсем неудобно. Он весьма благопристойно держится и говорит не как какой-нибудь там безграмотный бездарь и тупица. Нет-нет, речь у него человека образованного... И лицо такое приятное... Хм, интересно, кто он такой? Чем занимается в жизни, где живет, женат ли, сколько детей? Пожалуй, я бы не отказалась поболтать с ним, пока все это тянется. А то от скуки, надо признать, просто челюсти сводит. Совсем не интересно, по крайней мере пока. А душно-то как... Какого черта они нас держат тут столько времени?! Неужели не могли заранее подумать о том, как обставить всю эту процедуру?
Саманта оглядела гудящий зал, разыскивая глазами сотрудников суда. Один уже стоял внизу рядом с мисс Бартлет и с видом заговорщика что-то нашептывал ей на ухо. Второй собрал последние, судя по всему, анкеты, кивнул в ответ на чей-то вопрос и направился к коллегам.
– Итак, дамы и господа, благодарю вас за сотрудничество и сообщаю, что сейчас мы втроем отправляемся на жеребьевку, о которой я вам говорила. Это займет около часа, а возможно, чуть больше. Вы можете пока погулять во внутреннем дворике или оставаться здесь. К сожалению, правила не позволяют покидать территорию дворца правосудия. На первом этаже есть кафетерий, если кто-то захочет попить или перекусить. – Мисс Бартлет кинула быстрый взгляд на часы и закончила: – Итак, прошу ровно в час дня всех быть на своих местах. Еще раз благодарю. Отдыхайте.
Ну слава богу, подумала Саманта, незаметно доставая из сумочки пудреницу. Надо было бы, конечно, сходить в дамскую комнату, но тогда он не сможет меня найти. Лучше дождаться его тут и вместе выйти, а уж потом можно будет и отлучиться ненадолго. Она повернулась боком, пропуская своих соседей по ряду, уверенная, что ее новый знакомый в любую секунду окажется рядом и...
Но всего через две минуты выяснилось, что это не совсем так. Вернее, совсем не так. Потому что, когда она увидела мужчину, которого уже считала своим знакомым, спускающимся по боковому проходу в сопровождении молодой девицы – той самой, неуместно накрашенной и разодетой, – ей захотелось завизжать и что-нибудь разбить.
Ну естественно, могло ли быть иначе? – с горечью сказала она себе. Нет, Сэм, детка, пора уж тебе повзрослеть и понять, что как женщина ты не состоялась. Тебе тридцать, и ни один мужчина, кроме мерзавца Джона, не счел тебя достойной его внимания. А Джон, ну что снова возвращаться к одному и тому же. Ты сама отлично знаешь, что эта пиявка была при тебе, пока не высосала тебя насухо...
На ее глаза навернулись слезы обиды и разочарования, но она несколько раз судорожно сглотнула и не позволила им пролиться. Прекрати, Сэм, не дури, упрекнула она себя. Ведешь себя, как истеричная девчонка, у которой только-только начались месячные и которая еще не научилась справляться с гормонами. Какое тебе, черт возьми, дело до этого мужика?! Нечего разыгрывать греческую трагедию на пустом месте. Собиралась в туалет, вот и отправляйся. А потом попей водички и выйди на воздух. Выше нос, детка, все будет отлично!
5
Несмотря на похвальное намерение не обращать внимания на окружающих, и особенно на коварного «нового знакомого», часовой перерыв Саманта провела скверно.
Во-первых, дамская комната оставляла желать много лучшего как в плане чистоты, так и простора. Ей пришлось проторчать там почти четверть часа, что отнюдь не способствовало хорошему настроению и мировосприятию. Во-вторых, один из автоматов, торгующих напитками, не работал, а в остальных не нашлось ничего подходящего. В-третьих, в буфете очередь оказалась не меньше, чем в туалете, и Саманте пришлось еще пятнадцать минут из отпущенных шестидесяти дожидаться возможности купить бутылку воды. Вдобавок минеральная к тому времени, как она добралась до прилавка, уже закончилась и ей пришлось довольствоваться обычной газированной, причем не охлажденной. Но основное еще ждало ее впереди, когда она вышла во двор, набрала полную грудь уже горячего, но хотя бы не спертого воздуха и... увидела его, беседующего с той отвратительной крашеной куклой, с которой он выходил из зала. С этой... этим чучелом! Этим тупым убожеством, ибо только тупое убожество способно так вырядиться! Этим жалким подобием женщины, обладавшим лишь единственным, но зато, увы, неоспоримым достоинством – молодостью!
