Пришлось подчиниться, но ее буквально распирало от нетерпения. Ведь со вчерашнего вечера, вернее ночи, когда, вернувшись после очередного свидания, она обнаружила в почтовом ящике повестку в суд, Милли просто места себе не находила от непонятного беспокойства, словно ей предстояло стать не присяжной, но подсудимой. Впрочем, беспокойство было не единственным острым ощущением. Она переживала своего рода странное ликование, предчувствие чего-то значительного, важного, может быть даже способного перевернуть всю ее обыденную жизнь с ног на голову.
– Стефи, – вспорхнув со своего места, затрещала она в то самое мгновение, как прозвучал сигнал, возвещавший упаковщицам «Бернет и Джеррет» о начале перерыва на ланч. – Пошли куда поближе, мне необходимо с тобой серьезно поговорить! Давай же, Стефи, брось эту дрянь, потом закончишь.
– Да что случилось-то? Ты как будто в лотерею выиграла, настолько тебя распирает, – удивленно заметила Стефани Макмагон, тем не менее отодвигая в сторону незавершенный заказ и поднимаясь с места. – Что, неужели Бобби наконец-то решился предложение сделать?
– Да ну тебя, Стефи, что за чушь ты несешь! – возмутилась Милли. Она прекрасно сознавала, что подружке не терпится выслушать сногсшибательную новость, просто не хочется выказывать любопытство. – Не болтай ерунды. Ты отлично знаешь, что на Бобби мне плевать. Неужели я стала бы так из-за него волноваться?!
– Ой да ладно тебе, Милл. – Стефани махнула рукой с легким оттенком небрежности. – Ты еще два дня назад буквально умирала от желания стать его невестой.
Милли приняла высокомерный, по ее мнению, вид, то есть поджала губы и чуть вскинула подбородок.
– Люди, знаешь ли, взрослеют. Некоторые даже в процессе набираются ума.
Стефани было фыркнула, но тут же взяла себя в руки и старательно подавила смешок. Она отлично знала, что в противном случае ни за что не узнает той новости, что принесла ей сплетница и болтушка Тэтлер.
– Ладно, Милли. Тогда не пытайся заинтриговать меня еще больше, а говори прямо. Что у тебя стряслось? Рассказывай!
Но та в ответ надула пухлые розовые губки, повернулась и не оглядываясь молча направилась к выходу. Уж кому, как не ей, было знать, что любопытная Стефи не больше чем через две минуты начнет умолять ее поделиться новостями. И эта тактика сработала безотказно. Не прошло и половины предсказанного срока, как Стефани догнала ее и схватила за локоть.
– Ну брось, Милли, не дури. Считай, что ты выиграла. Признаю поражение. Давай говори, что у тебя стряслось? Не тяни, подружка, не томи.
Милли в ответ торжествующе тряхнула хорошенькой головкой в кудряшках и достала из сумочки конверт.
– Гляди, что я вчера получила!
– Что это такое? – недоуменно спросила Стефани, крутя его в руках. – От кого? Сроду бы не подумала, что ты с кем-то переписываешься, это не твой стиль...
– Открывай и читай!
Стефани вытащила лист бумаги, быстро пробежала его глазами, нахмурилась и перечитала второй раз, вдумчиво. После чего сложила, как было, и спрятала обратно.
– Слушай, подружка, – откашлявшись, сказала она, – я как-то не очень поняла, что именно тебя так обрадовало?
– Не поняла?! Ты что, Стефи, совсем спятила? Ты только представь себе – огромный зал суда, все из темного дерева, важный судья в мантии и дурацкой шапочке, прокурор, адвокаты... Все как в кино. И тут я! В своем лучшем платье, со сногсшибательной прической, туфли на шпильках... – Милли мечтательно вздохнула, представив себе эту картину.
– Милл, ты с ума сошла! – воскликнула пораженная Стефани. – Ты не можешь... Скажи, что ты пошутила... – Она всегда знала, что Милли особа крайне легкомысленная, но не до такой же степени...
– Не понимаю, о чем ты? – пожала плечами та. – И не стой как вкопанная, пошли, а то нам места не хватит. Посмотри, почти все столики уже заняты. Ну же, давай скорее.
– Поверить не могу, – опускаясь на стул, заявила Стефани. – Просто поверить не могу...
– Чему? Тому, что мне так повезло? Сама никак не успокоюсь. Никого из моих знакомых еще ни разу в присяжные не приглашали. Ты представляешь, Стефи, меня сочли достойной решать...
– Замолчи! – аж взвизгнула Стефани. – Ты что, совсем не соображаешь? Во-первых, это не имеет никакого отношения к твоим достоинствам или недостаткам. Потому что отбор производит компьютер из базы зарегистрированных избирателей, вот и все.
– Откуда ты знаешь?
– Да это любой мало-мальски грамотный человек знает. Я газеты иногда читаю, помогает ориентироваться в жизни. И тебе, судя по всему, пора начать интересоваться чем-то, кроме комиксов и рекламы, – сурово ответила Стефани. – Но это не важно, кто достоин, а кто нет. Важно то, что ты можешь вляпаться в неприятную и, может быть, даже опасную историю.
– Как это? – широко раскрыв и без того большие серые глаза, выдохнула Милли.
– Как-как? Да очень просто. Ты ведь понятия не имеешь, на какой процесс попадешь. Хорошо, если какого-нибудь мелкого воришку будут судить, а вдруг это окажется член мафиозной группировки, чьи дружки разгуливают на свободе и только и мечтают о том, как бы вызволить его из этой неприятности? Ты что, никогда не слышала, что на присяжных влияют все кому не лень? Что их подкупают, запугивают, им угрожают, даже убивают? Ты отдаешь себе отчет в том, что запросто можешь попасть в подобную ситуацию? Ты, Милли Тэтлер, которая в жизни не видела ничего страшнее, чем твой нынешний дружок – мелкий хулиган, рискуешь оказаться втянутой в серьезные разборки, где на карту поставлены колоссальные бабки, влияние и власть. Участники которых ни на мгновение не задумаются и раздавят тебя с такой же легкостью, как надоедливую муху. – Она положила руку на плечо подружки, легонько сжала его и продолжила более мягким тоном: – Поверь мне, тебе не нужны такие испытания. Ты хорошая девушка, Милл, милая, симпатичная, но, уж прости, ни черта не понимаешь в подобных вещах. Не стоит тебе связываться с этим делом. Не надо. Могут серьезные неприятности выйти.
– Но... но... как же так, Стеф... – неуверенно забормотала та. – И потом... как я могу? Тут написано, что я обязана... А что будет, если я не явлюсь? Меня арестуют... да, точно, меня могут арестовать. Ты что, хочешь, чтобы я наплевала на требования властей и влипла в еще худшую историю? К тому же они обязаны защищать присяжных... – Голос ее становился все тише и тише и, наконец, замер, так и не поставив точки.
Стефани ободряюще похлопала ее по руке, заметив, насколько она растерялась и перепугалась. Пожалуй, я была с ней излишне сурова, подумала она, но, с другой стороны, иначе и нельзя. Милл ведь такая легкомысленная дурочка... И немного смягчившись, сказала:
