постоянством. Он был лучшим из всех, кого она знала.
В день их отъезда Эдоардо явился в гостиницу, чтобы попрощаться. Адель приняла его холодно, попросив тетю не оставлять их наедине. От такого приема молодой человек поначалу сник, но затем, набравшись храбрости, произнес:
– Я взял расчет. Вчера я ужинал в гетто с хозяином и его женой. Мы долго говорили…
– Насколько я помню, никакого хозяина с вами не было, – едко заметила тетя. – Молодой человек, вам лучше уйти! Ваше присутствие здесь неуместно!
От удивления Эдоардо опешил.
– Он подошел позже. Закрыл магазин и пришел. Можете спросить у любого в ресторане. Хозяина с хозяйкой там все знают, – стал оправдываться Эдоардо.
– Вы всегда обсуждаете рабочие вопросы в ресторане? Хозяин так слепо тебе доверяет, что посылает вперед себя жену? – засыпала его вопросами Адель.
– Это она пригласила меня…
– А меня ты в известность не поставил, да?
– Ты ошибаешься… Я ничего тебе не сказал, потому что ты стала бы меня отговаривать, убеждать не бросать работу. Я взял расчет, хотя вчера мне предложили солидное повышение.
– Ах, так? Уходи! Вчера мы с тетей тоже собирались в тот ресторан и все видели! – отрезала она. – Зачем ты вообще сюда явился?
– Я пришел, чтобы ты знала… Я бросил работу, чтобы быть с тобой… Адель, я схожу по тебе с ума! Будь моей женой! – воскликнул Эдоардо.
Адель затаила дыхание. Она просто не могла поверить, что ей сделали предложение в присутствии тети, которая от удивления не могла и рта раскрыть. Должно быть, он в самом деле потерял голову, раз ничего не боялся, раз хотел показать всем и каждому, что ни перед чем не остановится ради нее. Теперь ей стало неловко за тот пренебрежительный тон, с которым она его приняла. Бедолага тем временем схватил свою шляпу и скорым шагом ушел прочь, ни разу не обернувшись.
Они остались одни в холле.
– Адель! – воскликнула тетя после нескольких минут молчания и внимательно посмотрела на племянницу. – Не реви! Никогда не проявляй слабости на людях! – пожурила ее тетушка. – Ну, беги же за ним… Ничего еще не потеряно. Он не мог далеко уйти.
Адель пулей вылетела из гостиницы и бросилась вдогонку за Эдоардо. Но того и след простыл – как сквозь землю провалился! Адель проклинала свою гордость. Опустив голову, она добрела до площади Испании и наконец увидела Эдоардо, останавливавшего экипаж.
– Эдоардо! Эдоардо! Постой! – закричала она.
Увидев бегущую к нему Адель, тот не сделал ни шага навстречу.
– Ты еще не все сказала? – холодно бросил он.
Адель кивнула, пытаясь отдышаться.
– Неужели ты не понял?! Я люблю тебя!
Лицо молодого человека просветлело. Он крепко обнял и притянул ее к себе.
– Давай всегда будем заодно… Пусть любовь будет превыше всех обстоятельств.
И они скрепили жарким поцелуем данное друг другу обещание.
6
Рим, конец августа 1937 года
Мастерская Фенди
– Адель! У меня потрясающие новости! – воскликнула Маддалена, входя в мастерскую подруги на виа дель Плебишито. Та кормила грудью ребенка, новорожденную дочку по имени Карла. Остальные три девочки спокойно играли в углу. Их присутствие выдавала только негромкая возня. Впрочем, после материнского окрика в мастерской сразу же воцарялся порядок. Каждое утро, отправляясь в мастерскую, Адель брала с собой четырех дочек, выкраивая часы для работы между кормлениями. А когда подходило время для сна, она укладывала девочек в ящики для хранения сумок. Эдоардо не мог сдержать смеха, когда заставал детей спящими в столь непривычном месте. Для всех они были необычной парой. При виде этих молодых людей, так влюбленных друг в друга, Маддалена каждый раз поражалась их энтузиазму и способности создавать роскошные аксессуары для римской знати.
– Я вся внимание! – ответила Адель, отнимая малышку от груди. Карла родилась в середине июля, и Адель практически сразу вернулась к работе. – Но сначала присядь и выпей чего-нибудь. Я умираю от жажды. Такая духота!
– Да, жара и не думает спадать.
Адель кивком подозвала девушку и попросила принести им свежего лимонада. Весь август стояла непривычно мягкая, скорее майская погода, и только на пороге осени Рим накрыло жарким зноем.
– Не беспокойся, я не отниму у тебя много времени, – произнесла Маддалена, присаживаясь.
– Перестань! Оставайся сколько хочешь. Может, с тобой я хоть немного развеюсь и отдохну. Я так устала…
– Малышка не дает и глаз сомкнуть? – поинтересовалась Маддалена, кивнув на мирно посапывающую девочку на руках у подруги.
– Кто? Карла? Да нет. Просто у меня мало молока. Боюсь, придется искать кормилицу, – вздохнула та, баюкая дочку.
– Ах, вот как. Может, я могу помочь? – предложила Маддалена. – У моей служанки из Фрозиноне недавно родила сестра. Ей нужна работа. Возможно, из нее вышла бы неплохая кормилица.
– Да, без кормилицы мне не обойтись. Не могу взять в толк, отчего у меня так мало молока? С Паолой, Анной и Франкой таких проблем не было…
– Не бери в голову. Мы быстро кого-нибудь подыщем. Приду домой и сразу же скажу Лизетте, чтобы вызвала сестру.
Адель улыбнулась и спокойно вздохнула:
– Спасибо. Ну, а теперь выкладывай, что за новости? Что-то грандиозное, верно? – спросила Адель, укладывая Карлу.
– Верно. Мы с Федерико приглашены на прием на виллу Торлония, к самому дуче! – начала Маддалена.
– Ты права – потрясающая новость! – воскликнула Адель, догадавшись об истинном мотиве визита приятельницы. За последние несколько месяцев Маддалена стала ее лучшим послом в капитолийских верхах. Подруги и знакомые Маддалены, по большей части жены политиков и римская знать, стали завсегдатаями в магазинах Фенди на виа дель Плебишито и на виа Пьяве – так ширилась клиентура галантереи и росла популярность фамилии Фенди, что не могло не радовать обеих подруг.
– Не буду ходить вокруг да около. Знаю, что прошу о невозможном, но я пришла к тебе за вечерним минодьером[7] с драгоценными камнями. В тон моему черно-розовому шифоновому платью от Эльзы Скиапарелли. Помнишь, я говорила тебе о нем, когда его доставили из Парижа?
Адель задумчиво кивнула.
– Значит, минодьер… Когда прием?
– В субботу. Четвертого сентября.
– Хм… Маддалена, десять дней – это слишком мало. Эти минодьеры с драгоценностями – настоящие произведения искусства. Их нужно делать заранее. Они не пользуются спросом, потому что стоят целое состояние. Но в твоем случае меня пугает не цена, а сжатые сроки, – объяснила Адель.
– Думаешь, не успеешь? Не стесняйся, я пойму и подберу у тебя другую сумочку.
– Погоди. Ты же знаешь не хуже меня, что такая сумка, как драгоценная шкатулка. Я могу ее сделать за десять дней, но мне придется работать и днем, и ночью.
Маддалена кивнула.
– Ты же знаешь, что твои аксессуары придают утонченность и лоск моим нарядам. На каждом приеме все только и спрашивают, кто шил мою сумочку или горжетку…
– Да-да, знаю. А потом они валом бегут ко мне на виа Пьяве с просьбой пошить им то же самое, – задумчиво проговорила Адель.
Маддалена притихла, понимая, что подруга уже обдумывает, как
