– Не бойся, Клубничка. Я тебя не отдам. Ни за что. Никому. Даже смерти.
Леон накрывает мои губы. На этот раз поцелуй медленный и тягучий, как карамельная патока. Его язык кружит в моём рту, ласкаясь обо всё. Я начинаю задыхаться от глубоких, собственнических толчков во рту. Спирали его движений утягивают за собой, вызывая томительное головокружение. Я пью и не могу напиться его поцелуем. Хочется ещё и ещё…
– Сладкая. Нереально… – Леон отстраняется первым и встаёт с видимым сожалением на лице.
– Ты уходишь? – удивляюсь я. – Не будешь спать со мной?
– Кажется, сладкая девочка привыкла засыпать в руках мафиози? – иронично вздёргивает смолянистую бровь. – Нет, Лина, не сегодня… Сегодня мне нужно работать. Отдыхай, – он коротко целует меня в лоб и уходит.
* * *
Каждое утро, спуская ноги с кровати, я напоминаю себе, что живу в Италии, в особняке Леона Моретти. Прошло достаточно времени, а я до сих пор пытаюсь привыкнуть к тому, где я живу и с кем.
После той стычки возле бассейна Фелиция больше не приставала ко мне. Она существенно снизила градус своего внимания и перестала меня цеплять. Теперь мы находимся в стенах этого дома, словно тени. Я стараюсь не пересекаться с ней, а при встрече мы лишь обмениваемся приветствиями.
Мне кажется, Леон поговорил с женой обо мне. Нет, мафиози ни словом об этом не обмолвился. Но я замечаю, каким взглядом Фелиция награждает своего мужа. Отношения между ними стали ещё холоднее. Разумеется, Фелиция блистает на всех вечерах и, если в доме бывают гости, она ведёт себя, как истинная хозяйка в доме, демонстрируя мне свой авторитет и превосходство. Я знаю, что наедине супруги едва ли обмениваются парой десятков слов. Пропасть отчуждения между ними растёт с каждым днём, с каждым часом, который Леон проводит со мной.
Иногда даже дед указывает Леону, что нужно появиться с женой на публике, нужно играть роль семьи.
У Леона кругом одни обязанности. Раньше я не особо задумывалась о жизни влиятельных людей. Богатые тоже плачут. Тем, кто перебивается с копейки на копейку, эти слова кажутся почти издевательством. Но на деле чем больше я вникаю в уклад жизни Леона, тем сильнее чувствую гнёт и тиски, в которых он зажат.
Долг. Обязательства. Необходимость держать лицо. Управление обширной сетью легального бизнеса – отелями, и прочие дела семьи…
Теперь я понимаю, почему Леон такой жёсткий и суровый. Он просто ОБЯЗАН быть таким, или его сожрут с потрохами конкуренты. Моретти отдыхает ничтожно мало и редко бывает другим. Иногда секс с ним становится жгучим, почти болезненным. Это означает, что день у Моретти настолько плохой, что он даже не может сказать несколько слов, полных тепла. Есть только приказы: нагнись, развернись, возьми в рот. Зверь вырывается на волю и берёт то, что ему нравится, алчно и жадно.
Когда угар страсти спадает, Леон выдыхает чуть спокойнее и молча извиняется за свою безудержную страсть, зацеловывая следы своих пальцев. Чёрт… Как бы мне хотелось откинуть в сторону все проблемы – мои и его. Какими бы мы были тогда наедине друг с другом?
Мечты… Мечтать бывает очень сладко, но я не позволяю себе забраться слишком далеко. К тому же, я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что внутри меня растёт маленький человек. И с каждым днём он становится всё больше и больше. По срокам, первый триместр подходит к концу. Тошнота всё реже и реже преследует меня. У меня появился аппетит. Но, слава богу, вкусовые предпочтения остались прежними.
Я замираю напротив зеркала. Сбрасываю с себя халатик и с интересом рассматриваю своё отражение, пытаясь отыскать изменения. Мне кажется, я уже немного поправилась. Боги! А моя грудь… Потяжелела, увеличилась на один размер, стала очень чувствительной, более аппетитной. Не только для Леона, но и для других мужчин, которые случайно попадаются на моём пути.
Беременность делает меня привлекательной. Я верчусь возле зеркала, кладу ладонь на область пупка, поглаживаю свой упругий, пока ещё небольшой животик, прикусив нижнюю губу. Во мне прячется малыш. Это правда. Но я до сих пор не могу в этот поверить. В то, что я… беременна от бандита. От одного из самых опасных и влиятельных мафиози страны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Интересно, какой я буду через два месяца, через три, за неделю до родов? Я превращусь в пляжный мячик и буду килограммами есть штукатурку? Я не замечаю, как начинаю улыбаться и смеяться своему отражению. Да. Дети – это счастье. Очень скоро я подарю миру новую жизнь. Кто это будет? Мальчик? Девочка? На кого будет похож мой малыш? Не меня? Или больше на Леона? Я бы хотела, чтобы это был мальчик. С такими же редкими, бездонными глазами, как у Леона. Чёрный шоколад. Они – моя личная пропасть греха.
В принципе, я понемногу начинаю привыкать к месту, в котором живу. Говорят, человек – выносливое существо и способен адаптироваться к любым условиям.
В доме Моретти я приспособилась практически ко всему. Кроме… компании Гвидо Росси. Даже Фелиция уже перестала меня так сильно раздражать, как этот напыщенный, высокомерный мажор, который разглядывает меня так, словно я голая проститутка, пляшущая на шесте. Очень странный и неприятный тип, этот Гвидо. У него нездоровый внешний вид. И взгляд. Как у маньяка. Боже! Пусть он уже как можно скорей свалит из дома Моретти. Но, к сожалению, Леон говорит, что расследование затянулось. Поиски не дают конкретных результатов.
Насмотревшись на себя в зеркало, я направляюсь в ванную комнату. Включаю душ, забираюсь под тёплую струю воды, закрываю глаза, расслабляюсь, мечтая о чём-то хорошем. Я стою без движений минут десять, наслаждаясь бегом струй по своему телу. Внезапно сквозь шорох воды я слышу громкий стук. Будто окно распахнулось и с грохотом ударилось о стену. Снаружи дома слышится подозрительная возня. Шорохи. Скрежет.
Что это?
Ветер? Сквозняк? Оконную створку раскачивает и в щели завывает?
Мне становится страшно. Очень. До ужаса. До острых мурашек по всей спине и затылку. Я быстро выключаю воду, хватаю в руки полотенце и халат, выскакиваю из ванной комнаты.
Я рефлекторно бросаю взгляд на приоткрытую створку окна, на которой плавно колышутся тканевые жалюзи. У меня мгновенно пересыхает во рту. Тень. Могу поклясться, я видела тень снаружи окна! И эта тень меня здорово напугала.
Бросившись к окну, я быстро его закрываю и смотрю по сторонам, не видя ничего. Может быть, мне просто показалось?
Но картинка была… излишне реальной.
Глава 8. Лина
Утреннее потрясение сказывается на моём поведении. Особенно после недавнишнего убийства друга Леона. Ощущение такое, будто на меня началась охота… Кто-то хочет меня убить? Может и правда мишенью злосчастного завтрака был вовсе не Марио? А я?
Мама… Надеюсь, я преувеличиваю. Просто гормоны бунтуют. Утешаю я себя.
Нет! А что, если это паршивец Гвидо? Ему мало лапать меня своими мерзкими глазёнками, поэтому он решил начать действовать? Каждый раз, когда урод пялится на меня, проходящую мимо, он будто меня имеет. Трахает. Порочит. Унижает. Б-р-р! Какой же он всё-таки мерзкий ублюдок. Я молю Господа, чтобы мерзавец исчез из моей жизни навсегда. Верю, что Леон найдет убийцу уже прямо сейчас!
Мои нервы натянуты, как струна. Я постоянно оглядываюсь по сторонам и ищу нахала, осмелившегося заглянуть через окно в мою комнату. В глубине души я думаю, что это Гвидо Росси. Кто, кроме него? Когда он уже свалит прочь?! Почему расследование не приносит результатов?
Стены дома давят на меня, сжимаются, как в кошмарном фильме ужасов. После занятий с преподавателем я сбегаю из дома, устраиваясь возле бассейна. Сегодня здесь нет никого – Фели укатила на шопинг с подружками, Леон занят делами. Старик тоже пропадает где-то. Он на удивление активный, хоть дымит, как паровоз, и часто надсадно кашляет. Я пытаюсь отвлечься на занятия, проигрывая памяти только что выученные основы, как вдруг слышу шаги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Привет! Клубничка…
