Наконец он вырвался на улицу и, размазывая по лицу липкое тесто, помчался по дороге.
- Побежал за властями!
Власти! Это слово мгновенно облетело толпу. Властью был сам мистер Хьюз.
- Они ничего не смогут доказать, если будем держаться друг за дружку! - крикнула Гвен. - А мы все поклянемся, что и не подходили сегодня к лавке, верно? Поэтому прячьте все, что набрали!
Толпа рассыпалась, как по мановению волшебной палочки, оставив пустой магазин с пустыми полками и закромами. Зато многие в тот день смогли впервые в жизни как следует поесть...
- Слышишь? Кажется, скачут! - быстро проговорил Том. - Лучше скрыться, не то узнаем, как выглядит тюрьма изнутри!
Они ускользнули из деревни за минуту до того, как туда галопом влетела полиция.
Глава седьмая
Народный парламент
- Неплохо сработано! - встретил их Таппер; глаза его возбужденно поблескивали.
К их удивлению, Буцефал был уже в оглоблях, а вся поклажа - в тележке. Мальчики уселись, аптекарь щелкнул кнутом, и они тронулись.
- Я так и думал, что вы будете торопиться, - объяснил их взрослый друг. - Услышал, что творится в деревне, и решил, что лучше бы нам всем отсюда убраться.
Он правил в горы, и вскоре шахты скрылись из глаз, смолк скрип колес и грохот бадей. Буцефал замедлил шаг.
- Скоро им придется задуматься не только о лавках-обдираловках, - проговорил Таппер. - Слышали, что произошло в Лланидлусе?
- Нет. А что произошло?
- В точности никто ничего не знает. Во всяком случае, что-то вроде бунта. Возможно, они там не выдержали, не вытерпели. И их разбили - пока. Им следовало еще немного подождать.
- -Ждать? - удивился Том.
- Да. Сначала мы должны испытать все мирные средства. И, только если хозяева не пожелают прислушаться к голосу разума, мы заставим их прислушаться к голосу ружей. Сначала мы подадим петицию в парламент. Сейчас мы собираем по всей стране подписи под этой петицией. Говорят, будет не меньше миллиона подписей. А если они откажут мирным требованиям, тогда уж мы будем знать, что делать дальше.
Он замолчал и, казалось, даже загрустил. Было ясно, что человек этот ненавидел кровопролитие и если советовал прибегнуть к оружию, то лишь потому, что правительство упорно не желало прислушиваться к словам мира. Некоторое время ехали молча.
Вдруг Оуэн вскрикнул:
- Красные куртки! Поглядите! Красные куртки едут вон по той дороге!
Таппер поглядел, куда указывал Оуэн, и тихо выругался.
- Значит, правду говорили, что власти вызвали войска из Уилтшира. Значит, правда, что ребята в Монмутшире крепко их напугали! Они нас перехватят у поворота, но вы не бойтесь: придраться им не к чему.
Приближающаяся опасность вывела его из оцепенения, и он уже снова был самим собой: сметливый, проворный, всегда настороже.
Итак, они вызвали в долины солдат, чтобы подавить недовольство народа! Оуэн негодовал: ему говорили с детства, что он живет в свободной стране, но первое же волнение рабочего люда заставило правительство прибегнуть к оружию!
Они подъехали к перекрестку, стараясь ничем не выдать своего волнения. Офицер подал им знак рукой:
- Стой! Я должен обыскать вашу телегу - не прячете ли вы оружие.
- Обыскать? - Брови Таппера насмешливо поднялись.- С каких это пор Британией управляет русский царь и его жандармы?
- Во всем виноваты эти бандиты чартисты. А мы действуем по приказу министра внутренних дел. Все подпольное оружие подлежит конфискации.
- Отлично. Исполняйте свой долг. У нас только вот эти два пистолета. Ведь вы согласитесь, что кое-какое оружие необходимо на этих горных дорогах.
- Ладно, пистолеты можете оставить при себе. - Офицер порылся в тележке. -А мушкетов или пик не везете?
- Боюсь, что нет. Думаю, что и пушек вы ни одной не найдете. К сожалению, вынужден вас разочаровать.
- Можете смеяться, сэр, - отрезал офицер, заканчивая осмотр, - но вы бы не так заговорили, если бы повидали то, что привелось увидеть мне.
- Неужели? - Голос Таппера стал вкрадчивым.- Неужели вы видели... гм... все, что можно увидеть?
- Я отобрал сотню пик! Только в этом районе. Похоже, что в каждой деревне - тайный арсенал.
- Ах, это ужасно! - проговорил аптекарь, трогая поводья.
Когда они отъехали настолько, что офицер уже не мог их слышать, Таппер воскликнул, ликуя:
- Он нашел сотню пик! Значит, есть еще пять сотен, которые он найти не сумел!
- Куда мы теперь направляемся? - поинтересовался Оуэн.
- В Бирмингем. Тринадцатого числа там должны начаться заседания конвента. Мне надо быть там. К тому же для нас безопаснее скрыться сейчас из долины...
Они ехали через внутренние графства, пробираясь окольными дорогами, останавливаясь в странных на вид гостиницах и разговаривая с еще более странными людьми. Повсюду чувствовалось сильное недовольство, готовое в любую минуту вылиться в бунт и восстание.
Но чартисты пока что возлагали все свои надежды на мирную петицию, которую вскоре должны были представить парламенту. Не имея возможности участвовать в работе парламента, они созвали свой собственный конвент в Лондоне, неподалеку от Вестминстера. И, конечно, чартистский конвент имел куда больше прав говорить от имени народа, чем сборище богачей, которые после обильной еды и питья клевали носами в палате общин.
Что будет, если парламент отвергнет петицию, отвергнет волю народа?
Многие говорили, что парламент на это не решится. Другие были уверены: решится! Хозяева будут драться за власть до последнего. Но, если парламент не прислушается к требованию масс, что тогда? ..
Конвент должен был собраться в Бирмингеме и обсудить этот вопрос. На улицах Бирмингема, революционного центра страны, люди открыто заявляли, что полны решимости отстаивать свои права даже с оружием в руках.
Таппер и оба мальчика прибыли сюда вечером двенадцатого числа. Делегаты должны были приехать поездом на следующее утро. Весь город готовил им теплую встречу.
Правительство тоже!
Усиленный отряд ирландских королевских драгун в любую минуту готов был очистить улицы. Расстановку артиллерии тщательно продумали: зияющие жерла злобно нацелились на площади. Власти города пополнили запасы пороха, ядер и пуль - чтобы на всех хватило!
Пусть только эти чартисты дадут повод...
Если не будет беспорядков, нельзя сделать предупреждение, согласно закону о мятеже[*]. Если нельзя будет применить закон о мятеже, то нельзя будет сделать ни одного выстрела, ни одного удара клинком.
Офицеры облизывали губы; они надеялись, что эти мужланы непременно "дадут повод".
Таппер, Том и Оуэн проснулись рано и сразу направились к Булл Рингу - большой открытой площади, где в Бирмингеме проходили все общественные сборища. Булл Ринг был уже полон народа, а в стороне, на виду у всех, зловеще маячил отряд кавалеристов.
