когда Бад с Эйбом по моему приказу остались позади нашего отряда с целью обнаружить преследователей нагнали нас с заверением, что за нами нет погони. Представьте же нашу беспомощность и удивление, вызванное внезапным появлением со всех сторон нашего небольшого лагеря, полуголых чернокожих мужчин с высокими копьями и вытянутыми в овал щитами плетеными может из коры каково то дерева или быть может кустарника, выглядывая из-за них с опаской на нас своим чугунным холодным взглядом. Вот-вот друзья мои, и мы застыли словно мраморное изваяние после последних штрихов умелого скульптора. Оцепенение с нас сорвала фигура грозного война, выступающая в перед, и ранее не заметная для нас, в его щит была столь искусна вплетена шкура леопарда, что лапы этого хищника словно вцепились в антилопу, а не в окантовку плетеного щита, и вдруг тыльная сторона его копья вонзилась в землю рядом со мной с ужасающим треском мелких веток оказавшись на земле. Одна лишь его фраза- «Следуйте за нами» на английском языке с ужасным произношением, но все же понятная нам всем, увлекла нас за ним.
– Как можно! Неужели вы вот так просто повиновались, этим дикарям, и не оказали должного сопротивления…
– Заклинаю вас Хвост не спешите нас судить и выказывать ваше неудовольствие, я прекрасно осведомлен о ваших суждениях о благородности и чести, а также об вашем отношении к как вы сказали дикарям.
– Приношу свои извинения, я конечно не считаю аборигенов южной, да и любой другой Африки дикарями, но отчасти не могу не согласится с нашим любезнейшим Хвостом, ваше поведение не может не вызвать удивление.
– Не могу не согласится с вами Нельсон, да и с остальными кто молча вопрошает тот же вопрос. Я так вам скажу, за те дни с нами столько всего произошло, что наши действия и решения спустя столько времени действительно вызывают вопросы даже у меня, но поверти мне на слово, если бы эти воины хотели бы причинить нам зло, для них это не составило бы никакого труда, честно говоря да вместо того чтобы показаться нам на глаза они просто могли нас заколоть по одному или всех сразу, ведь мы до последнего момента не знали об их присутствии, таких умелых охотников я не встречал ни до ни после к тому же они даже ни то, что попытались отобрать у нас столь малочисленное наше оружие, но и когда мы послушно последовали за ними, так же не попросили сдать его поэтому оружие осталось при нас. Да и ощущение первоначальной опасности и угрозы очень быстро сошло на нет и дело конечно не в том, что наши спутники вдруг стали дружелюбнее, напротив они по-прежнему молчали словно монахи из ордена святого Франциска давшие обед молчания. Только лишь иногда украдкой посматривая на нас, будто это мы представляем для них гораздо большую угрозу нежели они для нас, быть может именно это успокаивало, а может в тот момент мы просто следовали своей неотвратимой судьбе. Ну как бы там не было наши новые друзья привели нас в свое поселение еще за светло. Наш грозный воин жестом указал на строение в центре поселения, вероятнее всего это жилище принадлежало вождю или быть может старейшине племени. Пока нас конвоировали между жилищ африканцев если можно так сказать по улицам поселения казалось, что все жители вышли на нас посмотреть, даже поглазеть я бы сказал, но вновь на их лицах так же, как и на лицах воинов отражался страх к нам, а может даже и ненависть, трудно было так сразу понять этих людей. Меня с друзьями подвели к самому высокому дому, и воин снова жестом остановил нас, и мы застыли в ожидании, сам же воин отправился в хижину, и видимо любопытство все же взяло верх над страхом, и жители закружили вокруг нас словно языки пламени обволакивают высохшее от жары дерево. Через минуту из хижины появился наш сопровождающий, а следом за ним появились один за одним несколько мужчин довольно преклонного возраста. Смотря на них невозможно было не удивляться национальным одеянием и украшением на голове и теле из камней и костей диких животных. Видимо эти трое стариков и были старейшины племени, но посредине стоял более высокий человек, вернее его головной убор по сравнению с другими был более пышным и убранства по местным меркам явно было богаче других. Он бегло взглянул на моих товарищей и впился своим могучим и подавляющим взором в мои измученные глаза. Признаться, мне в тот момент безумно хотелось пропасть пропадом с этого места, к моему счастью это длилось не столь долго. Старейшина обвел нас рукой и повернувшись к воину что-то сказал ему, он в свою очередь утвердительно кивнул головой, вождь вновь произнес короткую фразу и даже не взглянув на нас скрылся вместе со своими двумя спутниками в хижине. Мы стояли в недоумение от происходящего, но вдруг Жак, стоявший поодаль от меня, обратился ко мне и обескуражил меня и без того прибывающего в столь неясном положение, его фраза- «капитан кажется я понимаю, о чем они говорят, видимо я знаю их язык». На тот момент совершенно не важно где и когда Жаку довелось познать этот чудной на слух язык, гораздо важнее, о чем все-таки говорили местные, ясно было, что они не вечернею погоду обсуждали, а дело касалось дальнейшей нашей судьбы. Безусловно я заторопил Жака, чтобы он скорее поведал нам всем суть разговора, но все что он успел произнести это – «Капитан я не совсем еще уверен, но мне кажется» … его перебил воин, передававший свой леопардовый щит и копье своему соплеменнику, посмотрев мне в глаза он указал на меня своей рукой и произнес – «Ты! следуй за мной». Я про себя подумал, что это у него уже входит в привычку, но все же последовал за ним, жестом указав остальным оставаться на своих местах, удивительно, но мое оружие вновь осталось на моем поясе. Внутри высокой прямоугольной хижины с четырех скатной соломенной крышей, место было довольно всем, я снова предстал перед старейшинами, расположившимися полукругом на полу застланном шкурами различных животных, а позади меня словно истуканы по углам дома стояли двое воинов в полном своем обмундировании. Воин же который меня сопровождал расположился так же на полу против старейшин, ну а мне велел присесть рядом с ним. Предугадав мой порыв разорвать неудобную тишину, старейшина с высоким головным убором восседал по среди остальных, он обратился ко мне на прямую,
