не собираетесь стрелять?
Тот отчаянно замотал головой.
– Мы не грабители, отпустите нас!
– А кто тогда? – полюбопытствовал Карэле, с интересом разглядывая странную пару. Впрочем, разглядывать оказалось почти нечего – и стоящий, и лежащий субъекты были одеты в тёмные брюки и тёмные плащи, скрывающие всё остальное. На голове у первого красовалась насквозь мокрая шляпа. Второй, похоже, потерял свою при падении.
– Мы историки, – признался гость.
– Погодите-ка… – Карэле пригляделся. – Не вы ли днём рассказывали о кирпичной кладке?
– Да-да, именно! Вы запомнили? Я предлагал основываться на этой особенности при определении даты постройки часовни, но некоторые ретрограды, – он покосился на лежащего, – настаивали на своем. Но я рано или поздно доказал бы истинность своей точки зрения, если бы не Людус! Вы знаете, что он назначил снос часовни на завтра?
– И вы решили проникнуть сюда и найти доказательства? – воскликнула Нина, появляясь из-за кресла. – А если бы вас схватили?
Платье Нины вымокло выше колен, ленту она где-то потеряла, и волосы были в полном беспорядке, однако девушка выглядела прелестно. Сбитый с толку её появлением историк смог только кивнуть.
– Часовню построил отец моего дедушки, – подал голос из кресла Дорик Мосс. – Мой, стало быть, прадедушка. В честь женитьбы на моей прабабушке.
Гость вжался в дверь, однако страсть к науке победила страх.
– А как, простите, звали вашего прадедушку? – робко поинтересовался он, выуживая из кармана мокрый блокнот и карандаш.
– Сейд Мосс его звали, генерал Сейд Мосс. А прабабку – Линналена, – словоохотливо ответил призрак. – Дед говорил, что его папаша любил подшучивать: дескать, матушка вышла за него только ради этой часовни. Очень уж набожная была…
– Я же говорил, старик любит поболтать, – шепнул Ланс, возникая за спиной Карэле. Историк не обратил внимания на его появление, поспешно строча в блокноте.
– А витражи, сударь? Кто установил витражи?
– Это уже мой папаша, – расплылся в довольной улыбке Мосс. – Увидел такие в столице и успокоиться не мог, пока не завёл их у себя. Как он ими гордился!..
– Я говорил! – вскричал историк, роняя блокнот и встряхивая бесчувственное тело коллеги за ворот. – Я говорил! Значит, дата постройки…
– Никак не могу её запомнить, – пожаловался призрак. – Так и вылетает из головы. Да вы посмотрите вон там, над дверью. Видите, на щитке между голубками?
Луч фонаря выхватил из тьмы барельеф: склонённые друг к другу птичьи головки, а между ними – овальный выступ с надписью «823». Под тёмными сводами разнёсся ликующий вопль.
– Именно! Именно! Четыреста лет! – историк торжествующе вскинул руки, но вдруг горестно застонал и схватился за голову. – И всё это завтра погибнет!
– Ни в коем случае! – твёрдо произнёс Карэле. – Вперёд, сударь.
Он указал на дверь, которая услужливо распахнулась в кромешную непогоду.
*
– Туда, к кошатне, – крикнул Карэле сквозь шум грозы, таща историка за рукав. – Я видел там банки с краской.
Луч фонаря, перебрав несколько мокрых стен, выхватил из темноты низкий навес. Под ним были сложены доски и инструменты. Кондитер вручил своему спутнику тяжёлую железную банку.
– Держите… О, а вот и кисти. Чудесно. Теперь назад!
Они пронеслись через двор и остановились у стены часовни. Карэле открыл банку, которую ничего не понимающий историк прижимал к животу, и отбросил крышку во тьму. Окунув кисть в краску, он провёл по стене толстую горизонтальную черту на уровне глаз и на секунду отступил, оценивая результат при свете фонаря, который держал в левой руке.
– Но это вандализм! – воскликнул его спутник.
– Отнюдь, – безмятежно произнёс Карэле, удлиняя черту. – Как ваше имя, сударь?
– Номли Тинтарен, – ответил тот, недовольно косясь на капли краски, запачкавшие его плащ.
– Так вот, господин Тинтарен, вандализм – это построить на месте архитектурного памятника мелочную лавку. А сохранить его, слегка запачкав краской – вполне благое дело.
Они свернули за угол.
– Но как это поможет спасти часовню?
– О, краска, разумеется, нужна только для эффекта. Дело не в ней. К счастью, у нас есть ещё и призраки.
Ветер ударил в лицо, и Карэле выплюнул изо рта мокрую прядку волос.
– Если бы у меня было время опубликовать свое исследование! – воскликнул Тинтарен с досадой. – Часовню немедленно внесли бы в список исторического достояния. С теми-то подробностями, что я сегодня узнал, это вообще бы не обсуждалось! Будь у меня хоть месяц…
– Неужели вы сошлётесь на рассказы призрака? – поразился Карэле, споро продвигаясь вдоль стены. Историк снисходительно рассмеялся, следуя за ним по пятам.
– Ну что вы! Главное – знать, что искать, а подтвердить это будет нетрудно. Как я понял, это кто-то из Моссов?
Карэле мазнул по двери, доведя черту до того места, откуда она началась, и кивнул.
– Именно. Дорик Мосс.
– Помню, помню, – пробормотал Тинтарен. – Это тот, что убил свою двоюродную сестру фарфоровой супницей.
– Неужели?! –
