— С удовольствием возвращаю комплимент, но ты ведь и без того знаешь это, не так ли? По правде говоря, я на седьмом небе оттого, что муж нашел именно тебя. О, не тревожься, — поспешно заверила она, заметив, что он озадаченно нахмурился, — я заинтересована в постоянстве не более, чем ты.
На лице Хью отразилось явное облегчение, хотя он нашел в себе достаточно сил, чтобы учтиво ответить:
— Поверь, я ничуть не волнуюсь.
— Простая осторожность, — подсказала она, обвив руками его шею и ослепительно улыбаясь. — Я тебя не виню. Все женщины рвутся замуж, не так ли?
— Я не делал предложения ни одной, — обронил он и, чтобы поскорее сменить тему, рухнул на кровать, увлекая ее за собой. Не успела София опомниться, как оказалась на спине. Хью навис над ней и едва слышно спросил: — Наше утреннее расписание ограничено временем или я могу объезжать тебя целый день?
— Только чтобы разуверить тебя, Кру, — вкрадчиво пропела она, — повторяю, мне нужно твое гигантское орудие и ничего больше. Меня не интересуют ни титул, ни деньги.
— Именно такие женщины мне по душе!
— У тебя уже они были?
— Случалось.
— И это позволяет тебе взяться и за меня? — шепнула она, обдав его зеленым пламенем манящего взгляда. — Ты ведь обещал мне столько раз, сколько я захочу.
— К вашим услугам, госпожа.
Он уже раздвигал ее ноги, разводя бедра шире, стягивая с плеч неглиже, так что его жаркая плоть касалась лона.
— Тем более что ты вся промокла, — добавил он мгновение спустя, когда его пальцы раскрыли пухлые складки.
— А ты всегда так восхитительно тверд, не так ли? — отпарировала она, с наслаждением ощущая тяжесть его фаллоса. — Я ужасно рада, что тебе вздумалось меня навестить.
Услышав столь искаженную версию своего появления здесь, Хью громко рассмеялся.
— Теперь и мне понравилось, тем более что можно безнаказанно наслаждаться такой сладкой горячей «киской», как твоя.
— А в моем распоряжении распутник-виртуоз!
— Я здесь для того, чтобы ублажать вас, мадам! Хотя в первый раз вы должны умолять меня в возмещение за вчерашнюю ночь, — поддразнил он, легонько касаясь бархатистой головкой влажного пульсирующего лона.
— Учитывая все обстоятельства, я готова и на это, — выдохнула она, почти теряя голову от нахлынувшего желания. Еще бы, разве можно удержаться, когда рядом сам маркиз Кру, голый и донельзя возбужденный!
Она приподняла бедра, чтобы вобрать его в себя.
— Признайся, как сильно хочешь этого, — приказал он, едва проникая кончиком фаллоса в ее тело и с восторгом ощущая давление упругих стенок лона.
— Я хочу тебя безумно, страстно, неукротимо! — прошептала она, извиваясь и двигая бедрами, без слов заклиная его продвинуться глубже.
— Не будь такой застенчивой, — сардонически посоветовал он, окунаясь в ее полный влаги грот, входя медленно, давая ей почувствовать каждый дюйм своего орудия, наполняя, вторгаясь, расширяя…
Все ощущения внезапно сосредоточились в этом раскаленном местечке, едва он сделал первый выпад. Словно охваченная горячкой, она судорожно выгнулась, растворяясь в неслыханном наслаждении.
А тем временем маркиз думал, насколько ему повезло с партнершей. Редко встретишь столь искушенную в постельных играх особу!
Он продолжал врезаться в ее мягкую плоть с каким-то первобытным, примитивным, свирепым удовлетворением, совсем как дикий зверь, получивший наконец-то власть над самкой. Такой же необузданной в желаниях, эгоистически-требовательной, алчной до удовольствий, как он сам.
Медленно наступая и отступая, он проникал все дальше, пронзал все сильнее, хотя при этом лишь частично утолял беспощадную непонятную жажду. И она смело встречала каждый толчок с такой же дерзкой настойчивостью. В этот момент они словно остались одни не только в этой странной комнате и странном доме, но и во всем мире, во всей вселенной. Слепящее буйное желание вытеснило все остальные чувства. Выкрикивая что-то несвязное, женщина цеплялась за мужчину, втягивая его еще глубже, жадно, бесстыдно, и он не мог отрешиться от мысли, что столь ненасытная любовница наверняка перепробовала многих мужчин.
Он рассеянно откинул волосы со вспотевшего лба и всмотрелся в раскрасневшееся, искаженное страстью лицо лежавшей под ним женщины.
— Вижу, ты готова трахаться в любое время дня и ночи, — чуть презрительно констатировал он, внезапно представив череду охваченных похотью любовников, осаждавших двери ее спальни.
Насаженная на исполинское копье, бормочущая что-то несвязное, женщина не поняла ни слова и с каждым ударом погружалась в райскую нирвану, волны жара пульсировали и подрагивали в ее лоне в бессмысленном, лихорадочном ритме, с каждой секундой приближая оргазм.
Неожиданно исполнившись отвращения к ее безумному самозабвению, он отстранился, и женщина в отчаянии вскрикнула, пытаясь удержать его.
— Нет! — презрительно бросил он, застыв неподвижно, гадая, сколько еще мужчин приводило ее в состояние чувственной истерии. Ее бедра поднялись, пальцы вцепились в его спину. — Нет, черт возьми!
Обозленный, доведенный до предела непонятной, неестественной ревностью, он едва не вырвался.
— Да! — повелительно вскричала она, задыхаясь, сгорая от желания.
Мучительный пожар между бедер огнем палил мозг и тело, каждую вену и клеточку, одно стремление — получить драгоценное освобождение от жестокой пытки — пронизывало Софию.
— Черт бы тебя взял! — охнула она, с поразительной силой стискивая его. — Дай мне его! Дай!
Ей не стоило употреблять подобные выражения. Каждое слово пробуждало в нем некие извращенные эмоции, низшие инстинкты, неукротимые порывы.
— Хочешь? Ты сама этого хочешь? — прошептал он, весь во власти темных сил. Хищно оскалив зубы, он вонзился в нее, злобно, беспощадно отдавая ей все, что она требовала. То, что желал сам, эту горячую, похотливую тварь — княгиню, заставившую его забыть обо всем, кроме вожделения, желания уничтожить и всадить свой меч по самую рукоятку.
Она почти теряла сознание, ощущая приближение пика экстаза, первые судороги которого уже начали сотрясать ее, и мгновение спустя забылась в наслаждении таком мощном и блаженном, что охранники вскочили, прислушиваясь к пронзительному воплю. Маркиз отстал от нее всего на несколько секунд, и когда последние крики замерли вдали, он резко вышел из нее и излился на ее живот, залив спермой белоснежную кожу.
— Нет… нет… — повторяла она, глядя на него невидящими, затуманенными глазами. — Ты не смеешь!
Но что она могла поделать?
Хью откатился, лег на спину и закрыл глаза, измученный, необъяснимо злой. Немного опомнившись, она набросилась на него.
