— Так и быть, сейчас я тебе покажу! — злобно прошипел он, вне себя от потребности отомстить этой подлой твари, безжалостно врезаться в роскошное тело, поскорее достичь желанной разрядки. Мощный ритм его ударов вынуждал ее раскачиваться все быстрее, открываться все шире, пока она почти не потеряла рассудок. И не принялась, истерически всхлипывая, задыхаясь, лихорадочно отвечать на каждый выпад с такой же головокружительной страстью.
Соитие… слияние… совокупление… в самом чистом виде…
Когда она забилась в судорогах и застонала, маркиз прохрипел проклятие. Когда вторая волна накрыла ее с головой, назвал шлюхой, проституткой, развратницей, потаскухой… но оба они жили в мире двойных стандартов, лицемерном и ханжеском, где мужчинам дозволено все. Едва наступила разрядка, он наполнил ее узкий грот раскаленным потоком семени, самого аристократического, самого высшего качества, о котором мечтал муж Софии, изливаясь бешеными толчками, забыв о приличиях, морали, самоотречении…
Маркиз Кру выполнил все, что от него требовали.
Недаром князь Марко твердо рассчитывал на безмерную мужскую силу молодого лорда.
Когда она отстранилась, он осыпал ее всеми мыслимыми ругательствами, но она лишь хладнокровно ответила:
— Я крайне ценю ваше внимание. — И, протянув руку, расцарапала ногтями щеку маркиза. — Поверьте, милорд, мне тоже знакомо желание мести. И если богохульства могли бы помочь, я бы присоединилась к вам.
Соскользнув с постели, женщина подхватила халат и накинула на плечи.
— Следующее представление после завтрака. Приятных снов, — заметила она, исчезая через смежную дверь. Минуту спустя с противоположной стороны появился Пирс.
— Ты что, тоже был зрителем? — взорвался маркиз.
— Что вы, сэр! Такие пикантные развлечения не для простых солдат. Кроме того, дама прикрыла почти все смотровые щели.
— Как рабы на случке! — брезгливо скривился Хью, хотя не раз участвовал в оргиях лондонской золотой молодежи. — Сними эти чертовы веревки, чтобы я мог пробить дыру в стене!
— Не советую, сэр. Рука вам еще понадобится, чтобы стрелять или ездить верхом.
Дальнейшая беседа велась слишком тихо, чтобы находившиеся в соседней комнате сумели что-то расслышать.
Войдя в комнату, княгиня София немедленно отпустила горничных, легла и мысленно вычеркнула одну встречу из шестидесяти запланированных. Ах, нет смысла рыдать и биться в истерике, хотя она была весьма близка к тому, чтобы сломиться. Но судьба семьи зависела от нее. Мать в смертельной опасности, под неусыпным оком зятя, так что придется сделать все возможное, лишь бы не разгневать Марко.
Самое главное — зачать ребенка. Как только это произойдет, мать получит свободу, а после этого всегда остается надежда, что в последующие восемь месяцев удастся сбежать. Она ни за что не оставила бы младенца во власти Марко и отчаянно мечтала о том, чтобы большой мир приютил двух маленьких беглецов, когда придет время.
Утро настало слишком рано: София с отвращением оглядывала залитую солнечным сиянием комнату. Потом медленно оделась. Сама. Сейчас она не могла видеть знакомые лица слуг. Господи, что станется, если она, как предписывалось, не придет в утреннюю столовую?
Нет. Ее мать стала пешкой в опасной игре. И она сделает то, что от нее ожидают.
Маркиз появился в самом мерзком настроении. Пять кровавых борозд ярко выделялись на загорелой коже.
— Мне казалось, что при таком нагромождении помещений совершенно необязательно есть вместе, — проворчал он, едва она переступила порог.
— Все жалобы — к моему мужу. У него довольно своеобразное чувство юмора.
— Хочешь сказать, он попросту садист?
— Вы весьма проницательны, милорд. Хотя рада видеть, что ваш аппетит не пострадал, — ехидно заметила она. На его тарелке горой лежали ломтики бекона, копченой рыбы, ветчины, распласталась яичница с грибами и помидорами. Маркиз намазывал маслом круассан, очевидно не первый, судя по пригоршне крошек на скатерти.
Подняв глаза, он презрительно скривил губы.
— Осталось надеяться, что вас скоро начнет выворачивать наизнанку и весь этот бред придет к концу.
— Осталось надеяться, — в тон ему отозвалась она, внезапно почувствовав отвращение при виде еды. Разумеется, невозможно забеременеть после одной ночи… но когда после первого же глотка кофе ее затошнило, София готова была поверить, что слух о бесчисленных побочных отпрысках маркиза вполне справедлив.
Завтрак проходил в молчании. Маркиз энергично жевал, София нехотя отламывала кусочки поджаренного тоста, чем наконец привлекла внимание Хью.
— Если будешь едва клевать сухой хлеб, лишишься чувств от наслаждения, стоит мне в очередной раз тебя покрыть, — злобно прошипел он.
— Все может быть, — безразлично отозвалась она.
— Неужели выдержишь? — съязвил он.
Брови женщины чуть поднялись.
— Вам не все равно, получу я наслаждение или нет?
Маркиз на мгновение растерялся, не зная, что ответить, и не уверенный, почему вопрос так его оскорбил.
— Не все равно. Только не допытывайся почему, — честно признался он.
— Просто мне кажется, что я имею право извлечь хоть какое-то удовольствие из этой гнусной ситуации.
— Гнусной? — скептически переспросил он. — Ах, я сейчас расплачусь от жалости!
— А вы хотели, чтобы я рассыпалась в комплиментах по поводу ваших невероятных мужских способностей? Не знала, что вы так тщеславны.
Он вовсе не был тщеславным и попросту замолчал, удивляясь взрыву собственного негодования.
— Сколько любовников было у тебя? — внезапно выпалил маркиз, к собственному удивлению. Но отчего-то не извинился.
— Меньше, чем у вас. Вряд ли мой список может соперничать с вашим. Да и до вашей репутации мне далеко, — мягко заметил она.
— И никогда не беременела?
— Просто не посмела бы. Марко помешан на чистоте рода.
— А твой достаточно чист?
— Как вы грубы!
— А вы слишком красивы.
Слава Богу, первая вежливая реплика.
— Хотите сказать, что так выглядят исключительно хористки и актрисы?
— Обычно да.
— Кому знать, как не вам.
— Кому знать, как не мне.
— Со стороны матери я венгерка. Их семья славится выгодными браками.
— Понимаю. Такими, как твой. Значит, у Марко полно денег?
— Именно это и подразумевается под выгодными браками, милорд. Вам это известно лучше, чем другим. Отец мой родом из Венеции. Его семья давно осела в Далмации, и ее мужчины по традиции много лет подряд становились посланниками двора Габсбургов в Венецианской республике. Надеюсь, это отвечает вашим. высоким требованиям?
