посмотреть, но я явился не для экскурсии. В конце концов, у меня ещё будет возможность заглянуть сюда ещё раз. Я стал рассматривать лица.
Верьте, не верьте, а предателя легче всего изобличить по глазам, по воровато-виноватому выражению лица, которое он тщательно скрывает, будучи на виду, но частенько забывается наедине с собой. Однако здесь можно ошибиться, так-как то же самое выражение присуще воришкам и мошенникам. Представьте себе, я попал в такое место, где их великое множество! Вот что значит близость к еде. Оказывается, деньги в таких делах на втором месте, но это уже попутное наблюдение.
Прежде всего, поварята. Слямзить несколько пирожков или бисквитов, две-три куриные ножки и всё в таком духе, для них дело обычное. Ладно, не осуждаю! Даже восхищаюсь, с какой ловкостью они это проделывают, практически на глазах у поваров и кухарок. Но последние тоже хороши!
Кто-то, зыркнув туда-сюда, отхватит солидный кусок окорока и отправит в рукав, другой незаметно сунет под фартук круг колбасы, третий опустит в карман треугольник сыра и всё в таком духе.
Но при всём при этом, стол моего Двора всегда изобилен, а слава о мастерстве здешних кулинаров гремит далеко за пределами королевства. Ради этого мелкие хищения можно списать, ну их! Я не обеднею от того, что мои кормильцы будут сыты.
Внимание моё привлекла одна кухарка, глаза которой как-то странно бегали. Она была занята тем, что помешивала половником в котлах, в которых тушилось мясо. Время от времени она доставала немного из каждого, аккуратно сливала подливу из половника обратно в котёл, а оставшиеся куски мяса отправляла куда-то вниз ниже уровня плиты. С помощью моих мелких соглядатаев я проследил её движение и обнаружил, что у ног честной поварихи стоит сумка, в которой помещается что-то вроде кастрюли или даже целое ведро цилиндрической формы. И эта ёмкость была почти полная. Ага!
Не знаю почему, но я заинтересовался действиями этой женщины, немного удивляясь её жадности. Зачем ей столько мяса? Может быть большая семья? Но вот последняя порция уложена в кастрюлю, сумка застёгнута, кухарка положила половник, и, всё также, опасливо озираясь, двинулась к выходу. Она шла, как опытный разведчик, скрываясь то за замысловатыми кухонными сооружениями, то за клубами пара. Благополучно добравшись до небольшой двери, похитительница мяса взяла себе масляный фонарь, зажгла фитиль и двинулась тёмными извилистыми коридорами прочь от кухни. Я с помощью бесенят последовал за ней.
Мы оказались на заднем дворе, который имеется у моего дворца, поскольку он представляет собой старинное здание замкового типа. У большинства современных дворцов нет ничего подобного, и я понятия не имею, как обходятся те, кто обслуживает их обитателей. Просто в моём королевстве таких дворцов нет. Был один, принадлежавший моему предшественнику, но от него ничего не осталось после удара мощнейшей дестроерской сферы, которой правил сам повелитель королевства дестроеров во время последней войны. Я уже рассказывал эту историю.
Воровка-кухарка, между тем, прошла через двор, но не напрямую, а сбоку, стараясь держаться в тени, и оказалась возле изгороди в виде высокой чугунной решётки, заросшей внизу не слишком опрятными кустами. Эта часть дворцовых сооружений не относилась к парку, а потому за растительностью здесь никто не присматривал, и шиповник рос, как хотел, а местами можно было встретить и бурьян. (Ну и что? Нельзя добиваться полного и абсолютного совершенства вокруг себя, иначе это будет на живой мир не похоже. Пусть остаются и такие места, в них тоже есть своя прелесть.)
Подойдя к кустам, женщина с трудом тащившая свою нелёгкую ношу, ещё раз опасливо огляделась и тихонечко посвистела, давая кому-то знак. Я навострил уши и раскрыл глаза пошире, ожидая увидеть что-то воистину особенное, может даже зловещее.
И вдруг из кустов ей навстречу выбежали десятка полтора разномастных бродячих псов! Они бросились к женщине с сумкой, радостно повизгивая, виляя хвостами и подпрыгивая от нетерпения. Кухарка, между тем, расстегнула сумку и стала горстями выбрасывать тёплое мясо из своей ведёрной кастрюли, приговаривая:
– Ешьте! Ешьте! Вот вам ещё! Здесь на всех хватит! А завтра принесу мозговые кости!
Раздавая угощенье, она старалась, чтобы каждому досталась равная доля, но, выделив из общей массы суку с двумя щенятами, накормила их отдельно…
Я хохотал так, что разбудил Искорку! Маленькая танцовщица заморгала глазками и уставилась на меня в полном недоумении. Сама-то она во время наших сеансов ничего не видела.
Нда, человеческая доброта может проявлять себя по-разному. Я стал в тот раз свидетелем необыкновенной доброты, граничащей с самопожертвованием, ведь если это дело обнаружится, кухарка рискует потерять место. Надо будет поговорить с мажордомом, пусть проследит, чтобы её не трогали. По-настоящему добрые люди такая же редкость, как и те, кто воистину талантлив. Разбрасываться ими, непростительное расточительство!
Помещения уборщиц я нашёл в следующий вечер и устроил там форменный «обыск». Никакого результата! Ни тебе мешков со шпионскими бумажками, ни чего-либо, что вызвало бы подозрение. Несколько обнаруженных тайников содержали либо бутыли с крепкими напитками, либо личные сбережения, либо мелкие драгоценности, видимо оброненные придворными и найденные во время уборок. (Ладно, от богатых цац не убудет!)
Сами же честные труженицы, повелительницы мётел и тряпок, мастерицы борьбы с пылью, были виновны, разве что, в пристрастии к элю и в привычке мыть кости своему королю, ничегошеньки о нём не зная. Я с интересом послушал «мнение народа» о своей персоне, немного посмеялся, а кое-чем даже возмутился, но, в общем, не придал значение тому, о чём гогочут эти гусыни. Практика показывает, что из всей прислуги они самые глупые, но ведь кто-то должен делать их работу? Так что спасибо им, и не будем обращать внимание на мелочи, тем более что после обсуждения очередной нелепой сплетни, они дружно поднимали кружки за здоровье короля!
Меня удивили горничные. Я заглянул к ним почти случайно… Ладно, не буду завираться – заглянул я к ним не случайно, ведь я мужчина, как-никак, а значит, меня живо интересуют молоденькие девушки. Это нормально, нормальней нормального, а тот, кто твердит о пользе воздержания, либо человек нездоровый, либо лицемер. (Этому я нашёл множество подтверждений, но о них как-нибудь в другой раз.)
Итак, помещение горничных выглядело на удивление… неряшливым! Принцип – «сапожник без сапог» был здесь как-то особенно ярок. Но, немного поразмыслив, я решил, что в этом нет ничего удивительного – тем, кто в силу служебных обязанностей целыми днями занимается наведением порядка, простительно отдыхать от этого занятия на своей территории.
Да, тут много чего валялось на полу, висело на спинках стульев и натянутых поперёк комнат верёвках. Видимо экономка, надзирающая за девушками, сюда либо совсем не заглядывала, либо придерживалась вышеизложенных
