они не пришли в ратушу для регистрации. Все остальные: и предтеча Озин’Валл, и саткар Аббарон, и даже какая-то несуразная небесная дева Атта̀ве сумел отстоять своё право на существование и отправление культов. И, казалось бы, всё стало понятно: личепоклонники — это пустышка, которая не стоит своего внимания. Однако до Константина то и дело доходили слухи о том, что личепоклонники продолжают собираться вместе, несмотря на то что их секта запрещена. Это очень воодушевило алхимика, так что он подумал, будто бы этих людей организовывает сам лич. Ведь их разгоняют, а они продолжают собираться. Их берут под стражу, а они продолжают свою деятельность. Их бьют и унижают, но они продолжают взывать к своему покровителю. И Константин набрался решимости отыскать их, чтобы примкнуть. Ведь тренировки с эфиром не давали никаких результатов, а жизнь с каждым днём казалась всё более бессмысленной. И он не сомневался, откуда нужно начать поиски — с восточной части Эт’сидиана.
Да, этот молодой чародей был буквально одержим идеей стать одним из некромантов. Но вот только эта одержимость не делала его безумцем. Он понимал, что соваться в тот район было опасно для жизни. Он слышал о том, сколько людей погибло, когда зелёный смрад прибыл от Эн’сутелина. Он видел, как в его лабораторию прибегали разные заболевшие, ища лекарства от этой жуткой хвори. И благодаря этому они с Танетайном сумели разработать специальное средство, которое помогает дышать в этом мареве. Формула не очень проста и требует долгих и точных манипуляций. Важно сохранять последовательность действий, а также строгую герметичность. В результате всех этих сложных процедур смесь вещества начинает испаряться. И её можно использоваться вместо воздуха. Разработка была экспериментальная, поэтому Константин, по сути, будет испытывать её на себе, когда ступит в восточную часть Эт’сидиана. Несмотря на то, что ему очень хотелось покинуть лабораторию незаметно для Танетайна, всё же ему это не удалось. Наставник заметил неладное в поведении своего друга и стал расспрашивать его. Константин, поняв, что увильнуть от разговора у него не получится, решил всё рассказать. Так как пожилой алхимик был для него самым близким человеком, он разговаривал с ним мягко, однако ж настроился быть твёрдым, если тот примется его отговаривать. Услышав желание своего молодого друга, он заметно погрустнел и отвечал: «А я-то думал, что оставлю свою лабораторию тебе в наследство. Несмотря на твою предрасположенность к тёмным искусствам, из тебя получился хороший светлый алхимик. Что ж, придётся продавать своё дело сурану и смотреть, как он превращает мою лабораторию в очередной трактир или публичный дом» Ученик ему отвечал: «Тайн, ты всегда будешь моим другом, ведь ты заменил мне отца. Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты сделал для меня. Но ты же знаешь, что у меня другой путь, что я был рождён для того, чтобы стать некромантом. И добраться до лича — это единственный мой шанс. Будь уверен: я стану чернокнижником. И тогда я приду за тобой, чтобы даровать тебе высшую жизнь» — «Нет, мой друг. Я не рождён под лунным сиянием. Предназначение не выбирало для меня тёмный путь, поэтому я не могу принять твоё приглашение. Тьма пугает меня. И стать нежитью мне совсем не хочется» — «Тебя пугает тьма, потому что ты состарился. Когда ты обретёшь новое рождение, никакие страхи больше не будут управлять тобой» — «Нет, послушай, Константин. Я хочу спокойно умереть, будучи уверенным в том, что после этого меня никто не поднимет из могилы и не заставит причинять боль живым. Обещай мне, что не придёшь ко мне, когда я умру» — «Но Тайн! Разве ты готов закрыть глаза и больше никогда не очнуться? Разве ты не боишься того, что ты перестанешь существовать, что ты даже будешь не способен осознать своё несуществование? Когда я только задумываюсь над этим, меня бросает в пот. Во мне рождается какое-то жуткое безумие. Мне хочется кричать и покончить с собой прямо сейчас. Да эту бурю потом непросто усмирить. Ты что, разве никогда не представлял этого?» — «Представлял. И я так же боюсь этого. Но твоё ремесло ещё страшнее» Константин изумился этому. И всё же попытался вразумить своего друга. Однако это лишь привело к тому, что он разругался с ним и поспешил покинуть место, которое раньше было ему домом. Быстрым шагом отдаляясь от лаборатории Танетайна, он пребывал в недоумении от того, почему этот сошедший с ума алхимик отказался от его предложения? Ведь преимущество вечности перед тлением настолько очевидное, что никто, будучи в здравом рассудке, не откажется от такого заманчивого предложения. Да Константин готов был сам отдать за такую возможность всё, что имел. И ведь он даже не подозревал, что именно так и делает каждый некромант. За своё бессмертие они платят своей сущностью. Знания некромантии их самих превращают в нежить. Ведь, как уже говорилось, зелёное пламя смерти убивает живых, воскрешает мёртвых и усиливает бессмертных. А если усиливает, то, значит, и не причиняет вреда. Чтобы стать некромантом и не бояться своей же магии, нужно стать не её адептом, а её слугой. Но, конечно же, некромант — это не целиком нежить. Человеческое мышление остаётся. Но первые шаги начинаются с мировоззрения. Оно отличное от мировоззрения живых существ. И вот некромантский взгляд на мир и жизнь у Константина уже практически сформирован. Осталось лишь принять магические изменения.
И вот, он стоит перед этим местом — черта, за которой начинается власть смерти. Сюда уже практически не добирался свет от жилых домов, а там впереди так вовсе образовалась жутка тьма, как будто бездна. Константин развернул свою маску и глянул ей в лицо, как бы показывая самому себе, что он готов сменить своё человеческое обличие на другое, что он готов расстаться со смертным, чтобы облечься в бессмертное. После этого он погрузил свою руку в алхимическую сумку. Звякнули склянки со всякими снадобьями. Пара Эллеутерококкиносов, пара Джудускарров и ещё некоторые зелья из секретных рецептов Танетайна — всё на месте. Но самым главными сейчас были две маленькие цистерны с чёрной жидкостью внутри. Он продел их в отверстия своей маски и нацепил её. Весь мир потонул в зелёном оттенке. Вот и всё. Осталось лишь откупорить свою экспериментальную смесь и шагнуть навстречу неизвестности. Это было переломным моментом. Когда он это сделает, назад пути не будет. Он встанет на тропу, ведущую к его предназначению. Всё останется позади: вся эта бренная жизнь со всеми её страданиями, все эти
