Какими бы задушевными ни были разговоры, мы заперты в темнице, и нас всё ещё не выгодно оставлять в живых. Как… больно! Неужели вот так всё и закончится?
— Эй, — Роб осторожно поцеловал меня в макушку и задвинул за спину. — Постой здесь, пока я со всем разберусь…
«Я со всем разберусь». Звучит как музыка. Много лет назад я сама от этого отказалась. Добровольно.
Нервный топот, лязг оружия, из-за широкой спины Роба ничего не видно.
— Бродяга⁈ — Недовольный голос губернатора раскатистым эхом прокатился по каменным сводам. — Почему не доложили? Вы в своем уме?
Кто-то что-то бубнит в оправдание, перед глазами упрямый коротко стриженный затылок Роба, остатки артефакта на спине поблёскивает рваной паутиной. Этот сильный, решительный, властный человек сделает все, чтобы мы вышли из этой чудовищной истории живыми. Потому что я ему дорога. Потому что он хочет увидеть дочь. И так тепло стало на душе, так радостно! В застенках ратуши за два шага от смерти…
Неисповедимы пути твои, Спасительница…
— Здравствуй, Есен, — голос Роба насмешлив и одновременно зол.
Я вздрогнула — мир за железной решеткой замер.
— Командир?
И такая обреченность в голосе, будто в клетке сидел он, а не мы. Так что же получается? Роб и губернатор знакомы? Служили вместе? Как мало я знаю о друге детства…
— Гони всех, — весело продолжил Роб. — И иди сюда. Договариваться будем.
Через несколько минут перед нашей клеткой появился губернатор. Вид у него был поникший.
— С проверкой? — после продолжительного молчания спросил он у Роба.
— Не поверишь, — ухмыльнулся тот. — В отпуск.
— И тут я… — Глухо пробормотал губернатор.
— Портишь мне весь отдых! Я с дамой в кофейне. Солнышко, красота, десерты. Завтрак, понимаешь. И тут — на тебе. Чего же тебе не хватало, Есь, а? Король отблагодарил всех верных. Всех, кто остался в живых. Тебе отдали целую провинцию. Из контрабандиста и преступника — в вельможи. В губернаторы.
— Сына захотел женить, — глухо отозвался барон.
— Ну, и женил бы. Девчонка же без ума. Или, — голос Роба стал вкрадчивым, — не так, чтобы сильно без ума? Пришлось помогать? Зелья?
Молчание. Сердце колотится. Значит, Синди говорила все под воздействием? Хотя… Я вспомнила, все, что знала о зельях, подавляющих волю. Поменять поведение, симпатии и желания они не в силах, разве что усилить то, что есть. Не обольщайся, Ровена…
— И что теперь? — спросил губернатор. — Каторга?
— Не льсти сам себе. Крови на тебе нет. Обвинение в задержании госпожи Кравали ты легко обойдёшь — скажешь, что защищал бедную, обездоленную сироту и тебе поверят. Той, что посчитал преступницей, угрожал лишь ради того, чтобы добиться справедливости. Что касается факта магического воздействия на девчонку — это еще надо доказать. Ну а уж мое задержание — просто нелепость. Недопонимание. Солдаты перестарались, а ты знать не знал, ведать не ведал.
— Хорошо рассказываешь, командир. Складно.
— Хочу помочь тебе вывернуться из этой истории с минимальными потерями, Есен.
— Отмазать?
— Отмазать. Спасти. Остановить, — кивнул Робин. — Я заступлюсь за тебя перед королем. Каким бы ты ни был, Есен. Ты — свой.
— Закон гор?
— Именно.
— Хороший ты мужик, командир.
Дорогие кружева с рукавов барона де Брасси разлетались розовыми лепестками.
— Не без этого, однако кое-что у любого здравомыслящего человека вызовет вопросы. А Альфред, безусловно, таким является.
— То, что госпожа Кравалли потребует разбирательств?
— Думаю, с госпожой мы договоримся.
— Я как-то не заметил в ней покладистости.
Я с трудом держала себя в руках. Покладистости? Переговоры? И это после того, как зельем опоили дочь? А если бы не было у нас ни поместья, ни грифонов — тогда что? Пробралась бы Синди на бал. И чем бы она заинтересовала сына самого губернатора, принца наших мест? Красивенькой мордочкой (что есть — то есть). Ангельским характером (не думаю).
«Зато было бы честнее», — подумалось мне. Надо же… Я, оказывается, романтик.
— Я поддержу официальную версию. Но как быть с Синди?
— Она понравилась Шарлю с первого взгляда. И он не стал ждать и… — губернатор осекся, но тут же взял себя в руки: — Мальчишка ни при чем. Это все я.
— И поэтому ты будешь объясняться и оправдываться за самую мерзкую часть этой истории.
Робин кивнул на мои наручники и медленно повернулся спиной к де Брасси, демонстрируя обрывки анти-магической сети.
Вот так, просто, повернулся спиной к человеку, который еще не решил, стоит ли заключать с нами договор, надеясь на милость короля и заступничество бывшего командира. Есть ведь и другой вариант развития событий — закопать нас здесь, в подвале и довериться удаче.
— Ну ты даешь, командир, — протянул губернатор.
Я же со свистом протолкнула воздух, негромко, но выразительно выругавшись. Робин скосил на меня удивленный взгляд.
Что, милый? Не нравится? Это ты ещё не слышал, как я в прошлом году объясняла рабочим, что крышу надо было делать строго по чертежам…
Губернатор посмотрел на меня с уважением.
— Я не хочу верить, что не могу повернуться к тебе спиной, Есин.
— Настолько мне веришь?
— Еще не хватало не верить своим. Тогда и жить незачем.
— А это? — губернатор ткнул пальцем в остатки ловчей сети на спине Роба.
— Тут все просто, — рассмеялся Роб.
Грохнуло. Покатилось.
— Отец!
— Мальчишка не виноват, — умоляюще посмотрел Есен на Роба.
Тот нехотя кивнул.
Топот, ругательство. Сдавленный крик. Видно, Шарль пересчитал рёбрами все ступени, ведущие в подземелья старой ратуши. Так тебе, молодой паразит!
— На нас напали! — присоединился к нашему обществу сын губернатора.
— Король? — губы губернатора побелели.
— Рано, — как само собой разумеющееся проговорил Роб.
— Тогда… кто? — обреченно спросил губернатор, обращаясь к нескольким подчиненным, стоявшим рядом с его сыном.
Я украдкой посматривала на юного мага, стараясь понять, что именно привлекло мою дочь. Но тут и понимать нечего. Хорош, и что удивительно, силен магически, чего не скажешь о папе…
— Какие-то девчонки и мальчишки — в мантиях, на грифонах.
— И? Что нужно от меня «каким-то девчонкам и мальчишками в мантиях и на грифонах»?
— Требуют отдать им леди Ровену.
— Агата…
Если бы Робин не поддержал, я бы упала прямо на каменный пол и остатки сгнившей соломы. Агата. Упрямая девчонка! Сама прилетела и притащила друзей — их же отчислят! И всё же какая-то часть внутри меня ликовала. И даже не потому, что меня прилетели спасать (хотя не скрою, приятно, да простит мне Спасительница подобные мысли). Дело не в этом. У неё есть друзья. Настоящие. А это не мало…
— Слушайте все, — рявкнул Робин. — Если Агата… Если кто-то из адептов пострадает, если кого-то из грифонов… Хоть как-то
