— Ну… ты могла бы за ночь разобрать этот архив, например. Меня не прельщает тут торчать всю неделю. Да и к праздникам нужно подготовиться. Подарки купить.
Почему-то внутри что-то ревностно кольнуло. Готовиться-то он будет к свиданию с Линой. Как можно самой к себе ревновать? Да и я в образе Витки совсем не в том статусе, никогда Виктор не переходил черту, даже не флиртовал, что уж там. Его отношение скорее снисходительное, как к ребёнку.
Он не хочет проводить со мной время, и уж конечно Витке он может в обмен на помощь предложить разобрать архив, а не свидание. Вот такая вселенская несправедливость.
— И не рассчитывайте. Я как любой нормальный человек по ночам спать хочу.
— А я вот как любой нормальный мужчина, по ночам хочу другого. Но тебе об этом знать рано.
— Ой не смешите. Мне двадцать и я все знаю.
Зачем-то ляпнула я. Хотелось показаться взрослой, такой, с которой можно обсуждать «взрослые» темы. Хотя сама-то я в этой теме не бум-бум.
— И что это ты знаешь? Слушай, тебе хоть и двадцать, но по лицу видно, что ты ещё вчера в куклы играла, не обижайся только.
И вот как тут не обижаться? Не заревела, и то ладно. От темы и своих эмоций я убежала в туалет, а когда вернулась, мы сосредоточились на работе и цифрах.
Но меня это задело. Он не видит меня! Для него я ребёнок! Как так? Неужели внешнее проявление так много значит для мужчин? Подкраситься, нацепить деловой загадочный образ — и ты интересна. А если внешнего антуража нет — на тебя также не смотрят?
Я наплевала на все, и решила показать этому засранцу, что с лица воду не пить! Он уже заметил, что я умна и старательна (кстати, в отличие от моей официальной трудовой деятельности в их фирме, там я ещё ни разу не получила похвалы за свои старания), осталось, чтобы он заметил что-нибудь другое.
А что мужчины замечают? Нет, не глаза, отнюдь, а фигуру. И если в образе Лины я казалась ему стройной статуэткой, так это потому что все было затянуто, переутянуто, в том числе и моя «тройка».
А в образе Виты он ничего бы при всем желании под балахонистыми вещами или формой не разглядел бы. Но кто мне мешает вечером одеваться так, как я хочу?
Поэтому в среду я нацепила короткий топ, выгодно приподнимающий грудь и не подразумевающий нижнего белья и короткие джинсовые шорты. Чтобы не напугать персонал своим внешним видом, сверху я накинула фланелевую рубашку и пошла в архив.
Виктор уже был там, полностью погруженный в анализ дебета и кредита. Вот неймется мужику. Перекинув волосы на одну сторону, я шагнула внутрь, предусмотрительно распахнув рубашку.
Глава 11
Мое появление не осталось незамеченным, по крайней мере глаза Виктора вспыхнули. И задержались там, где я, собственно, и рассчитывала.
— Привет… тебе не холодно?
Я видела, как дернулся его кадык, он сглотнул слюну. Значит, ему определённо нравится то, что он видит.
Архив находится на цокольном этаже, здесь действительно всегда прохладно, сегодняшний вечер не был исключением, и сейчас Виктор абсолютно точно лицезрел, что бюстгальтер у меня отсутствует.
Я даже возликовать успела на секунду, но потом стеснительность взяла своё и я резко запахнула рубашку, капитулируя под его взглядом. Стыдно то как. А ещё обидно. Какая из меня, к черту, соблазнительница.
Он не дурак, и понял весь смысл моего перформанса. И на удивление, как истинный джентельмен, не стал усмехаться надо мной.
Он вообще в этот вечер не смотрел в мою сторону, отгородившись эмоционально. Да и я больше не фривольничала, спокойно заполняя надоевшие до чертиков формы и бланки.
— У тебя красивые волосы, Вита.
Вдруг нарушил он молчание. Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Наши глаза встретились.
— Позволь, я кое-что сделаю?
Я несмело кивнула, не понимая его стремлений, но отчего-то беспрекословно доверяя ему. Виктор встал позади, провёл пальцами вдоль всей длины, как будто расчесывая их огромным гребнем из двух его конечностей.
По коже головы побежали мурашки. Я так люблю когда мои волосы перебирают. Но кто бы это делал мне? Может кота завести, когда съеду в съемное жилье, если хозяева разрешат.
Я незаметно расслабилась под монотонные движения его пальцев. Он аккуратно распутывал мои пряди, то ли распрямляя, то ли переплетая их. Я бы сидела так вечно и мурчала как кошка.
— Готово, посмотри.
Я повернулась к шкафу, на двери которого было зеркало. Он действительно заплёл мне косу. И плетение было красивым, чуть ли не профессиональным.
— У меня младшая сестра. Родители много работали, я часто собирал ее в садик.
Он перекинул конец толстой косы вперёд, и медленно прошёлся кистью вдоль неё, задевая грудь. Я тяжело вздохнула, а он резко одернул руку.
— Мне пора.
Не знаю, как я пережила эту ночь, как отработала следующий день. Зачем я вообще начала эту игру? Ведь ясно было, что проиграю именно я.
Эмоционально я была убита. И лишь профессиональная Лина с улыбкой робота цокола ноготками по клавиатуре, будто ничего не случилось.
А у неё и так ничего не случилось. У неё свидание с мистером совершенство через несколько дней. И вот ей он мило улыбается и кивает головой в знак приветствия. И она отвечает ему кокетливой улыбкой. Как будто это и не я вовсе.
Я не счастлива в образе Лины. Я не хочу такой быть. Сдержанной, ограниченной, идеальной. Я хочу быть собой! И чтобы меня любили такой, какая я есть, со всеми недостатками, а не мой фотошоп.
Вечер четверга я старалась абстрагироваться от мужчины, а он от меня. Это чувствовалось и это было к лучшему. Ещё один день завтра и все закончится. Как будет выкручиваться «Лина», я не имела понятия.
Возможно, если я перееду и поменяю свою жизнь, отдаляюсь от центра, то смогу найти
