слабеть. Тебя может поглотить любой новый игрок-хищник. Большой рынок – это всегда игра: либо ставишь на кон все что есть, либо топчешься на месте и рискуешь быть поглощенным. Так что у меня нет никакой обиды на Германа. Только искреннее сочувствие.
Разумеется, я не готова платить своим телом за то чтобы удержать фирму на плаву. Фирсов мне омерзителен. Пусть он привлекательный мужчина, но мерзавец первостатейный.
Такое ощущение, что тучи сгущаются над головой.
Когда в понедельник приходит сообщение, что всем начальникам отделов нужно собраться в конференц-зале, сердце тревожно сжимается. Чувствую, происходит что-то неладное.
Ольга, стоящая рядом, сжимает мою руку.
– Марин, все плохо? Мы разорены, да?
– Все сложно, – пытаюсь улыбнуться, но не выходит.
Как начальница, я должна подбодрить её, сказать, что все будет хорошо. Но дело в том, что не будет. Я это слишком хорошо понимаю.
Врать Ольге не хочу, слишком уважаю ее как профессионала.
– Марина, вас просит зайти Герман. К нему в кабинет, – заглядывает ко мне одна из секретарей.
– Но сейчас же совещание.
– Он так сказал. Именно перед совещанием. Прямо сейчас.
Захожу в кабинет Германа и замираю. Потому что за его столом сидит Байратов! Его взгляд такой же мрачный, как при нашей последней встрече, когда я бежала от Фирсова. Окидывает меня неприветливым взглядом.
Герман стоит возле окна. Оборачивается ко мне.
– Ты вызвал меня? – голос звучит нервозно.
– Да, Марина.
– Там люди собрались в конференц-зале.
– Для начала, нам нужно обсудить кое-что наедине. Дело в том, что шансов, как ты знаешь, у нас не осталось. Кроме одного. Его предлагает нам Таир Маратович. Но я знаю, что у вас сложные отношения. Возможно, ты не захочешь такой помощи.
Решать нужно прямо сейчас, Марина. Таир человек занятой.
Байратов толкает ко мне папку.
– Что это?
– Наш новый контракт с партнёром. Таир займёт место Фирсова. Но у нас будет год, чтобы выкупить долю, которую сейчас забирает Таир. Если новый проект выгорит, то у нас появится такая возможность.
Смотрю растерянно, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Почему Герман оставляет последнее слово за мной? Это несправедливо! Он босс, ему и решать.
Судя по нахмуренному лбу Байратова, ему тоже не нравится что все решения оказываются в моих руках.
Работать с Таиром… Об этом даже подумать страшно! Он узнает, что у меня есть сын. Впрочем, я все равно думала сказать, признаться. Такого не утаишь долго.
Часть меня очень хочет, чтобы у Матвейки был родной отец. Другая часть – панически этого боится.
Теперь нам придется видеться часто. Решать деловые вопросы, совещания… Голова идет кругом!
– Я понимаю, что это не самое простое решение. Но сейчас это отличный выход.
– Мы можем поговорить с тобой наедине? – смотрю на Германа.
– Конечно, поговорите, – произносит Таир, указывая нам на двери.
Фактически, выставляя владельца кабинета.
Герман берёт меня под руку, и мы выходим.
Глава 8
– Что скажешь, Марин? – смотрит на меня, во взгляде усталость.
– Я не знаю…
– Нет времени на такие размышления, прости. Я все понимаю. Сам не в восторге. Но сейчас наш враг номер один – Фирсов. Он играет нечестно. Настоящий подонок. Думать могу только о том, чтобы его проучить. Размазать. Вот теперь глаза Германа загораются лихорадочным блеском. Как у охотника, почуявшего добычу.
– Ты же понимаешь, что возможно со стороны Таира это тоже игра? Месть. Ты сам об этом говорил, – пытаюсь рассуждать, смотреть на проблему со всех сторон.
– Сейчас он нас спасает. А я так сильно ненавижу Фирсова, что готов терпеть, что Байратов оказывает нам услугу. Понимаешь, если сейчас мы не подпишем, то уже никаких шансов.
– Значит, нам нечего обсуждать.
– Нет, это не так. Если ты скажешь, что не сможешь…
– Ты же знаешь, я все смогу. Ради дела. Ничего страшного, не думаю, что мы часто будем пересекаться с Таиром.
– Сделаю все для этого возможное.
* * *
Да уж, «подальше» продержаться у меня получилось ровно неделю.
Мы подписали документы и окунулись с головой в работу. Таир пока не особенно часто баловал нас вниманием. Укатил в Лондон, к моему огромному облегчению. Я ночами не спала, пыталась придумать как сообщить ему о сыне. Все равно правда выплывет наружу.
– Ты такая бледная, Марин, – качает головой Ольга. – Ты хоть немного спишь?
– У Матвейки зуб резался, измучил нас.
– Сочувствую. Может возьмешь выходной?
– Подумаю об этом. Герман у себя?
– Ты разве не знаешь? Он улетел в командировку, в Афины.
– Ничего мне не сказал.
– Он вроде записку оставил.
– Значит я ее не заметила. Ты права, мне надо отдохнуть, – трясу головой.
– Езжай домой. У тебя как минимум сутки. Хочешь – больше. До понедельника отдохни. Я прикрою.
– Спасибо тебе огромное, Оль.
– Да ну что ты. Не за что.
Благодаря своей отзывчивой помощнице отлично провожу время со своим семейством. Посещаем зоопарк, океанариум. Конечно, Матвей пока мало что понимает, зато Лиза в полном восторге. Буквально душой отдыхаю.
Пока…
Мой взгляд падает на женщину, моющую пол в одном из залов океанариума. Она кажется мне знакомой. Продолжаю разглядывать ее. Матвей хнычет, просит игрушку, которую купила Лиза – резиновую акулу.
– Тише, мой хороший. Сейчас тебе что-нибудь купим…
– Антонова? – неожиданно восклицает уборщица.
– Да? – отвечаю машинально. Приглядываюсь к женщине. Нет, не могу вспомнить.
– Не узнаешь, значит?
– Извините…
– Вот выдра, а какую невинную из себя строила. Родила все же от него, да?
– Не понимаю… Карина?
Нахожусь в полном шоке! Эта уборщица с небрежным узлом волос на затылке, в синей грубой униформе, красавица Карина? Помощница Байратова?
– Кофе угостишь?
