Читаем без скачивания В твоей власти (СИ) - Мун Эми

— Ох... — только и могла просипеть, чувствуя, как плавно мужчина провел пальцами между напряженных ног. А потом еще раз. Раскрыл нежные складки и уверенно обвел чувствительный комочек плоти, растирая первые капли влаги.

— М-м-м! — застонала сквозь прикушенную губу.

Потому что это было слишком. Слишком быстро, неожиданно и… приятно. Утром мысленно хоронить себя заживо, готовясь раздвинуть ноги перед ненавистным до дрожи ублюдком, а теперь…

Теперь она полуголая, со спущенными трусиками и в порванном платье на капоте авто, а между бедер устроился оборотень.

Дарк…

Внизу живота вспыхнула истома. Мягким теплом прошлась по мышцам, растирая в пыль последние крохи напряжения.

Мужчина почуял это. Прорычал что-то явно нецензурное и вдруг ущипнул за нежную вершинку соска. От макушки до кончиков ног прострелило болезненно сладкой вспышкой.

Вскрикнув, Николь выгнулась навстречу.

— Отзывчивая малышка, — оборотень прикусил мочку.

Новый щипок разбил вдребезги остатки сомнений. А через секунду Николь забыла обо всем на свете. Бесполезно цеплялась пальцами за гладкий металл капота, пытаясь найти точку опоры в подступавшей буре удовольствия.

Мир перед глазами вспыхнул цветными пятнами, когда внутрь проскользнул палец. Над головой опять зазвучало ругательство, а потом стало холодно. Тяжесть, давившая сверху, исчезла, но лишь на секунду.

Бедра попали в капкан мужских рук и вместо пальцев по распаленной плоти прошелся язык. Широко и жадно. Николь задохнулась от жгучей смеси стыда и восторга. Оборотень вылизывал ее! Там, в самом низу! Проталкивался глубоко внутрь, вбирал в рот чувствительные складочки и даже прикусывал. Ощущение звериных клыков так близко от нежной плоти встряхивало до поджатых на ногах пальцев. Все внутри вибрировало, отзывалось дрожью в такт тяжёлому дыханию и чуть слышному урчанию зверя. А ноги вот-вот подломятся, и она стечет по капоту безвольной лужицей прямо в мужские руки.

Внизу живота сжалось коротко и сладко. Вспыхнуло маленькой сверхновой, запуская первую волну сладких судорог.

— Дарк! — заскулила от приятных до боли спазмов. Но ее умоляющий вскрик только усилил напор зверя.

Несколько быстрых протяжных движений — и мир вокруг выцвел. Осыпался колкими сияющими искрами, и Николь вместе с ним. Растворилась в собственном стоне и захлебнулась в накрывшей с головой разрядке, такой яркой, что хотелось кричать, но голос просто исчез.

Сверху опять придавило. Под живот скользнула широкая ладонь, и на горло лег горячий ошейник мужских пальцев, заставляя выгнуться до хруста позвонков, а потом Дарк толкнулся внутрь.

Лёгкий укол боли прошел фоном. От ощущения тесноты и мужчины внутри и вокруг повело с новой силой. Оборотень толкнулся ещё раз, заполняя до предела, и она все-таки вскрикнула. Протяжно и сладко.

— Твою ж… — сдавленно прохрипел оборотень. — Узкая…

Новое движение выбило из нее очередной стон. Дарк взял темп сразу. Без раскачки и томных поцелуев, просто вминал ее в капот, лишь ненадолго замирая на самой вершине амплитуды и давая почувствовать наполненность.

От нехватки воздуха перед глазами кружили искры, а давление мужского превосходства переплавляло тело в мягкий воск. Она уже сама подавалась бедрами навстречу, наслаждаясь откровенностью происходящего. Ощущением жадной ласки и скользившей внутри твёрдости. Ее было так много. Слишком, чтобы выдержать долго.

Оборотень содрогнулся и зарычал. Впечатался в нее до упора, высекая искры нового оргазма. Из глаз брызнули слезы. Крупная судорога лишила опоры под ногами, и Николь обмякла, не имея возможности даже стонать.

Тяжелый стук сердца отдавался по всему телу, а над ухом надсадно дышал мужчина. Все еще сжимал до хруста ребер и, кажется, не собирался отпускать.

О черт… Что это было? Николь пыталась собрать мысли в одно, но они разъезжались в стороны, как и ее ноги. Между которыми слишком уж… тесно. Непривычно. То есть она не знала, как должно быть на самом деле, но точно не так.

— Не дергайся, — зашипел оборотень. — Надо подождать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она сообразила не сразу. Понадобилось несколько десятков секунд и взгляд в сторону, на необычно вспухшие руки с когтями вместо ногтей. Дарк изменился! И наверняка выглядит сейчас как… как…

— Да, девочка, — понял ее отчаянное сопение и писк. — Ты только что трахалась с животным. И кончила два раза.

Оборотень выскользнул из нее, оставляя ощущение саднящей пустоты и тягучих капель, сочившихся по бёдрам.

— …Мы только начали, — прорычал на ухо.

Ошмётки платья исчезли, как будто не было. Ее дёрнули с капота, и, не дав опомниться, перебросили через плечо. Голую!

— Пусти-и-и! — завизжала, пытаясь выкрутиться из стальной хватки. Бесполезно!

— Давай-ка найдем кровать, гос-по-жа, — зло хохотнул оборотень и понес ее внутрь блока.

Глава 8

Дешевый кофе горчил на языке отборной дрянью, но все равно не мог перебить вкуса сливочной карамели. Дарк сделал еще глоток и выругался сквозь зубы. Уже нормальные — клыки исчезли, как, впрочем, и когти. Шерстяной засранец забился в самый дальний угол сознания, удовлетворенный близостью с парой под самую завязку.

— Вот задница, — прошипел, снова прикладываясь к кружке.

Жаль, нормального пойла здесь нет. Хлебнул бы спирта и сжег все рецепторы нахрен — хоть на час избавляя себя от унизительных воспоминаний подчинения.

Волк взбесился так, что не удержать было. Заставил сделать все по высшему разряду — вылизать девчонку и свести к нулю неприятные впечатления от первого раза. Зверь ведь тоже не дебил пустоголовый — понимал, что если самому обхаживать пару нельзя, так надо человеческое «я» за шкирку брать. Ну и отвел душу. А ему теперь кофе глотай и дави в себе понимание, перед кем выпендривался. Еще и кончить внутрь умудрился.

В паху приятно отяжелело. Волк только рад был — ему щенков подавай полное логово и метку во все плечо. Перетопчется — овуляция у девки давно прошла. На периферии слуха сквозанул недовольный, но вялый рык. Хоть от этого получилось удержаться, не застолбить себе спутницу, мать ее так. Значит, есть шанс выскочить сухим из дерьма под названием "парность".

— Задница, — со стуком припечатал пластиковый столик-крышку.

Жаль, инъекция не могла подавить зверя совсем. Когда девчонка впервые вышла к нему… Дарк сглотнул, нервно потирая шею, где не так давно красовался ошейник. Пуля в сердце и то лучше. До сих пор потряхивает. Если бы не ослабленный волк, набросился бы на красотку прямо при папаше и утонул в карамельно-молочном водовороте, без сопротивления украшая нежный изгиб клеймом укуса. Но устоял как-то… глядел мимо и все равно видел элегантное, но чертовски сексуальное платье и огромные зеленые глаза с ненавистными золотыми крапинками. Едва заметные отметинки, как сигнальные вспышки, указывали на родство. И запах, конечно. Тоненькая, раздражающая обоняние нотка, которую он бы не почуял, не будь альфой. Оборотнем, у которого животные черты проявляются ярче, чем у обычных.

Чуткий слух уловил слабенькую возню. Проклятье, сейчас проснется.

Дарк повернулся, разглядывая сжавшуюся на матрасе фигурку. Роскошная карамельная грива сияла даже в тусклом свете единственной лампы, подтянутая попка дразняще выглядывала из-под покрывала… И эти стройные ножки, между которыми было так приятно-влажно, вкусно… А как она стонала! Трахал бы и трахал, улетая от ощущения узких до одури мышц и насквозь мокренькой щелки. Такая отзывчивая, горячая. Еще немного робкая по неопытности, но это пройдет… Зато вся его!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дарк тряхнул головой, отгоняя слюнявые фантазии. Вот зараза! Какая, к чертям собачим, «его»?! Взгляд метнулся в сторону лежавшей на столе пушки.

Можно закончить все сейчас. Первый порыв удовлетворен — волк получил свое, не все, но часть. Жаль только яблочко от яблоньки упало не то что не близко, а за хренову тысячу миль. Кормить его вздумала, ха! Имя давать отказалась… Вот черт. Нет, он конечно искал информацию о семье Оржевски, но как раз о девке было чуть больше, чем ничего. Костяк сухих фактов, не дававших ровно никакой картины. Дарк предполагал, что ублюдок просто скрывал дурной характер своей дочурки, чтобы не спугнуть будущих покупателей, то есть женихов. Как же он ошибся!