Молчание густело с каждым новым вдохом. Иногда она чувствовала удар холодного взгляда между лопаток, и от этого крохотные волоски на шее вставали дыбом. Казалось, еще чуть-чуть — и щелкнет затвор, но тишину разбавляло лишь мерное гудение двигателей.
Но пока ее сердце колотилось заячьим хвостиком, в голове лихорадочно прощелкивали возможные варианты. Самым логичным казался выкуп или шантаж папаши. Тем более братец мертв.
Стыдно должно быть, но горя она не испытывала. Макс никогда не был ей родным человеком и всячески показывал, что не хочет быть. Между ними лежала пропасть шире той, что разделила американские континенты.
И единственное, чего Николь сейчас боялась больше, чем натюрморта из собственных мозгов на стекле — что отец разыграет главный козырь. Решит впутать во все это маму.
Не удержавшись, девушка коротко вздохнула. Новый удар взгляда не заставил себя долго ждать. Ну и пусть! Перетерпит, и не такое вывозила.
Авто резко нырнуло вниз, и она с размаху впечаталась носом в стекло.
— Хватит пялиться, — прорычал оборотень.
Николь поперхнулась ругательством. Инстинкт самосохранения вовремя очнулся и придушил в зародыше ответный взбрык. Надо вести себя паинькой хоть первое время. Непонятно, чего хочет Дарк, и ей сейчас жизненно необходимо выдохнуть и трезво оценить обстановку. Под подбородком еще чувствовалось холодное дуло пистолета. Не самое приятное ощущение. Так что лучше прикусить язык.
* * *
Девчонка намертво вжалась в кресло. Рот на замок и дыхание через раз, а злостью на всю машину фонит, того гляди взорвется. Дарк ждал этого. Внутри все задело найти повод заткнуть крошку хорошей словестной оплеухой, вымещая копившееся внутри напряжение, но мелкая словно знала, что может взбесить больше всего.
Волк вместе с остатками здравого смысла орали во все горло, взывая к совести. Нашептывали заманчивую картинку — девочка в его руках, заласканная и зацелованная по самую макушку, но…
Перед глазами мелькнули кровавые картинки воспоминаний. И что вытворяли с родителями ловцы во главе с Оржевски, пока он и брат прятались буквально в десятке шагов, и петля на шею самого Рика, когда спустя жалких четыре года он уводил охоту дальше от младшего. Брат был омегой. Сильным эмпатом, способным не просто уловить чувства, а всколыхнуть нужные. Из всей семьи только Дарк и остался. Никому не нужный одиннадцатилетний сопляк-волчонок. И спасибо за это он должен сказать одному из самых крупных владельцев подпольной работорговли — мистеру Оржевски.
А тут надо же — волк пару себе выбрать изволил! Родную кровь ублюдка, чью семью он поклялся извести. Ненавидел столько лет. Холил и лелеял мысль, с каким удовольствием вырежет гнилье под корень... и вот тебе на. По всей морде.
— Мать твою, — ругнулся, резко виляя в сторону.
Девка не пикнула. Вцепилась в сидушку до побелевших костяшек и губы закусила. А под нижней махонький белый пушок. И внизу она — сладкая сочная конфетка… Черт!
Дарк неслышно выдохнул, выпуская из легких отраву под название запах истинной. Первое время всегда кроет. Трахаться хочется сутки напролет, завтраки в постель таскать, присыпанные дорогими цацками.
Любой волк в это время бешеный, а его — в сто раз злей. Альфы — они и есть животные, а их звери — своевольные хитрющие твари. С таким только договариваться, если в своем уме остаться хочешь. И сейчас второе «я» прямым текстом требовало пару. Хотя бы в постель.
Дарк кинул быстрый взгляд на девчонку. Когда она вырубилась под утро, он сразу в Сеть прыгнул — новости просмотреть.
Как и предполагал — Оржевский скандала не устраивал. На горизонте слияние двух компаний. «Хантер» подружится с «КриоТоник». Один поставляет живой товар, другой его пользует. Потрясающий симбиоз, а главное — прибыльный. Воду сейчас мутить — только пугать потенциальных инвесторов, и смерть сына для этого тоже не повод. Значит, время есть. И волка успокоит, и новый план составит.
Но, проклятье, как же хреново-то! На полкогтя не дотянулся. Одним махом бы не только ублюдка Оржевски и его семейку прикончил, а еще и садиста Грина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А память услужливо так подкинула, какой девчонка после «экскурсии» выползла. Бледная вся, губы в нитку, а в зелень глаз чернотой зрачка перекрыта. Еще и в обморок чуть не грохнулась.
Волк опять заскребся — помнил, засранец, все до мелочей. Жалел. Утешить рвался. Как очнулся после первого вздоха, так ни на минуту не оставлял. Сонный еще, шевелится едва-едва, а уже свое требует. Придется идти на уступки. И постараться навешать Конраду убедительной лапши на уши. Лидер общины Восточных не оценит появления в стае дочурки злейшего врага оборотней, и клал он на то, сука девка или трижды святая.
За беснующимися в голове мыслями чуть нужный поворот не пропустил. Машина бочком втиснулась в узкий лаз, один из многих ведущих к самому сердцу Нижнего Нью-Йорка. Не всякий отряд ловцов сюда рискнет сунуться, но смельчаки находились. Умело маскируясь под отрепье, занимались переправой живого товара на конвейер.
Волк низко зарычал. Картинки светлых до рези из глаз коридоров и палат с узкой койкой еще долго нервы дергать будут. Белый кошмар, пропахший ничем. Пустой ужас, ощерившийся тонкими иглами шприцов.
Дарк повел плечами, стряхивая с себя паутину воспоминаний. Уже за одно это надо было расправиться с Оржевски, едва только в особняк попал. Нет, блять, решил кусок побольше хапнуть. Вот и давись теперь, истекай слюной и яростью, вдыхая сочный аромат истинной.
Машина мягко тормознула перед обломанной временем и вандалами платформой.
— Вылезай, — бросил девчонке. — И капюшон на голову натяни.
Та затравленно глянула на тусклую платформу, но приказ исполнила. Неловко отлепилась от сиденья и выбралась наружу, а он следом выпрыгнул.
— Давай пошевеливайся, — кивнул на коридор, уходивший влево. — В логове ждут обновки. Твой наряд не полон, — едко процитировал фразу их первой встречи.
Зеленые глаза так и полыхнули.
— Еще один личный раб? — огрызнулась ядовито, в его тон.
— Лучше, гос-по-жа, — хмыкнул, приходясь взглядом по тонкой шейке. — Гораздо лучше.
Глава 10
Ошейник! Эта скотина нацепила ей ошейник с маячком!
Николь металась по логову, из последних сил уговаривая себя успокоиться. Металл жег кожу хуже раскаленного прута, и от желания схватить что потяжелее и разнести тесную комнатенку в хлам крутило кости.
Конечно, сначала она сопротивлялась. Даже попыталась пустить в ход кулаки — не зря ведь тренировала удар на боксерской груше, но первое же движение аукнулось ей так, что от обиды и беспомощности слезы из глаз брызнули.
Желтоглазая сволочь просто скрутила ее в бараний рог!
— А будешь сопротивляться, платой за это украшение станет твоя одежда, — прорычал ей на ухо.
Николь затихла, хоть внутри все орало от злости. Оборотень ни разу не шутил, а у нее что-то не было желания щеголять нагишом. Пришлось проглотить. Но, господи, как же унизительно! За что? Мужик, которого она осмелилась пожалеть, оказался самой настоящей скотиной!
— Черт! — стукнула кулаком по кухонной крышке-столешнице. — Проклятье! — последнее вышло всхлипом.
Закусив губы, Николь мотнула головой, буквально заставляя себя успокоиться. Нельзя разводить сопли! Лучше подумать, как сбежать. Кое-что из подготовки к прошлому побегу она помнила. И даже наметила маршрут к Нижним Секторам. Но куда податься без денег и транспорта? И вообще, надо хотя бы разведать окрестности. А этого не сделать, если она будет злить оборотня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Подобрав опрокинутый на пол стул, Николь через силу заставила себя сесть и осмотреться. Жилье вполне себе нормальное. Двухкомнатный блок с крошечным, но отдраенным до блеска санузлом. Вообще всю обстановку можно было охарактеризовать «чистенько, но бедно». Последнее ее не смущало. Подумаешь, развернуться негде, в особняке папаши хоть и просторно, но немногим лучше. Та же клетка, только с позолотой.
