вероятнее всего состоит из двух частей, написанных как выясняется в различной политической тенденции и в разном повествовательном стиле. По-разному коррелируют оба этих произведения — ЖВГ и труд Псевдо-Джуаншера — и с текстом «Обращении Картли».
При всем том, что автор сведения о «Вахтанге Горгасаре» в «Обращении Картли» стремится к большей, чем в других случаях обстоятельности, зависимость ЖВГ от последнего, как мы уже отметили, довольно гипотетична. И вместе с тем нельзя не обратить внимания на то, что и в «Исторической хронике Псевдо-Джуаншера», и в «Обращении Картли» имеются совпадения списков имен картлийских правителей, эрисмтаваров и эриставов, преемников Вахтанга Горгасала, хотя в полноте списка церковных иерархов «Обращение Картли» заметно уступает хронике Псевдо-Джуаншера. На первый взгляд, даже разночтения, например, отдельных имен, должны указывать на связь двух этих памятников. Так, имя католикоса времени правления Фарсмана V — Саба (с. 207) в «Обращении Картли» написано в неверной форме Даса-биа[126]. Преемником названного католикоса в «Обращении Картли» назван некий Эвлале[127]. Судя по написанию этого имени в КЦ (с. 207) — Эвлати[128], переписчик «Обращения Картли» мог спутать схожие в грузинском церковном письме буквы Th — Л и И — Е, соответственно: ***,*** Сам тон обеих частей произведения Псевдо-Джуаншера указывает на то, что они восходят к разным источникам.
Первая часть «Исторической хронику Псевдо-Джуаншера» кончается, вероятно, там, где начинается повествование о политической активизации арабов-мусульман (с. 229). В ней говорится о владетельных правах (ведших к открытому сепаратизму) картлийских эриставов, ссылавшихся «на пожалованные грамоты»» персидских царей и тем самым игнорируется основная направленность политической программы Вахтанга Горгасала.
Со смертью Горгасала началось падение древнегрузинской династии Фарнавазидов. Наступил фактически период бесцарствия, в конце концов завершившийся упразднением персами в Картли самого института царства в 30-х гг. VI в. Но внутренняя политическая и культурная жизнь Восточной Грузии не только не замерла, — она вступила в новую фазу. Как бы ни расценивать точность отдельных реалий в первой части «Исторической хроники Псевдо-Джуаншера», мы не можем не заметить в ней тенденцию в общем реалистического отражения фактов. Возможно, что именно в этот период и возникла идея вышеуказанной апелляции «к персидским царям» в среде наиболее крупных местных феодалов, стремившихся к сепаратизму[129]. В годы правления первых преемников Горгасала, согласно же нашему источнику, уже при его сыне и непосредственном наследнике Дачи, начались мероприятия по восстановлению разоренных в ходе, очевидно, последней при жизни Вахтанга ирано-византийской войны областей Восточной Грузии (см ниже); завершается строительство Тбилиси и исполняется воля Вахтанга Горгасала превратить этот город в «дом царский». При первых же его преемниках делается попытка подчинить власти эрисмтаваров население горной части Кахети путем распространения в ней христианства (с. 205). Несмотря на то, что данное мероприятие не сразу же удалось (в соответствующих сообщениях нельзя не заметить элемент объективности автора источника), в рассказе о нем указывается на ход тех сложных этнических процессов в горной Кахети, которые в пору борьбы с арабскими завоевателями привели местное население к единению с остальной частью Восточной Грузии, а в первой половине VIII в. — к образованию феодального Кахетского княжества, впоследствии сыгравшего видную роль в объединительном движении Грузии в IX—XI вв.[130]
Судя по тому, что историческая традиция приписывает Дачи довольно обширную и плодотворную деятельность, время его правления должно было быть сравнительно продолжительным. Косвенным указанием на то, возможно, является упоминание его преемника Бакура без признаков существенной практической деятельности, что, видимо, и свидетельствует о кратковременности правления последнего.
Естественно, возникает вопрос о более или менее реальных хронологических вехах, описанных в нашем источнике событий. Такой анахронизм, как приурочение связанных с Шушаник событий к иной эпохе, определенно должен настораживать исследователя[131]. И, тем не менее, в сочинении Псевдо-Джуаншера могут быть намечены общие хронологические ориентиры. Например, в связи с преемником Бакура Фарсманом говорится о нашествии персов в Картли и Ран (с. 206). Мы думаем, что здесь отражены события, связанные с ирано-византийской войной 502—506 гг. Упоминание в этой связи нашествия персов в Картли и Ран, возможно, перекликается с историческим фактом вторжения на территорию Ирана кочевников Северного Кавказа, отрицательно повлиявших на прежние успехи персов[132].
Следующим хронологическим ориентиром может служить сообщение о появлении в Картли из Междуречья (Сирии) Иована Зедазнели, одного из «тринадцати» сирийских проповедников («отцов») христианства в Восточной Грузии, подвизавшихся здесь в течение большей части VI в.[133]. Это событие в полной согласованности с исторической действительностью следует после повествования о падении института царства в Картли, когда «разделились потомки Вахтанга, так как дети Дачи повиновались персам, а дети Мирдата стали в подчинении грекам» (с. 207).
Вслед за рассказом об Иоване Зедазнели проводится общая хронология: от времени «второго Фарсмана», при котором явились сирийские проповедники в Восточную Грузию, и временем правления первого «христианского царя» Картли Мириана «прошло двести пятьдесят лет» (с. 215). Какую дату правления Мириана — начало или конец — имел в виду Псевдо-Джуаншер, трудно сказать, но в любом случае следует считать, что здесь речь идет о событиях второй половины VI в. Вообще по всему тексту «Исторической хроники Псевдо-Джуаншера» (как первой, так и второй ее частей) видно, что ее автор (или авторы) располагал более или менее хорошим источником. Так, упоминающийся в тексте (с. 217) Урмизд — это никто иной, как сын и преемник Хосрова I Ануширвана (531—579) Ормизд IV (579—590), правление которого проходило в сложных условиях иноземных нашествий и внутренних смут в Иране[134]. Рассказ Псевдо-Джуаншера о том, что Ормизд стремился привлечь на свою сторону освободившихся из-под опеки централизованной власти и представлявших довольно внушительную силу картлийских эриставов, перекликается с данными других источников[135]. В рассказе о том, как «спустя немного лет, в Персии случилась великая смута, ибо вторгся в нее царь турок...» (с. 217—218) речь идет явно о походе тюрок на Иран на 11 году правления Ормизда, из которого тюрки, как свидетельствуют источники, вышли победителями[136]. Но, как пишет Феофилакт Симокатта, тюркам недолго пришлось торжествовать победу и в разгоревшейся новой войне «персы одержали блестящую победу... Вновь расцвели дела персов, и Хормизд мог воздвигнуть свои славные трофеи...» и т. д.[137] Именно в промежуток времени между поражением и реваншем персов в борьбе с тюрками вписывается рассказ нашего источника о том, как картлийские эриставы воспользовались ослаблением персов, а затем, когда «персы разделались с турками» — эриставы оробели и «пал на них страх да трепет перед персами» (с. 217—221). Но тут ход событий
