Король и парламент, однако, ограничились словесной благодарностью героям Копенгагена. Одни говорили, что так произошло потому, что победа была неполной, другие винили во всем зависть и происки вице-адмирала Паркера. Были и такие, кто утверждал, что всему виной неприязнь короля к лорду Нельсону из-за его скандальной связи с леди Гамильтон.
– Ну а мы-то при чем? – удивлялись моряки. – Мы честно дрались и хотели бы получить за это хоть немного, но честно заслуженного!
– Ничего! – сказали им. – Война еще не окончена, и у вас еще будет возможность отличиться!
* * *
Спустя несколько дней после сражения у Копенгагена в море вышел линейный флот Швеции. Навстречу ему Паркер немедленно послал эскадру во главе с Нельсоном, но шведы, узнав подробности о разгроме датского флота, сочли за лучшее вернуться в свои порты. Описав круг по Западной Балтике, Нельсон вновь вернулся к Копенгагену.
Почтовые пакетботы все время сновали между английским Балтийским флотом и метрополией, а потому почта доставлялась на корабли регулярно. Разумеется, что едва известия о новой победе Нельсона дошли до Англии, как на него обрушился поток писем. Писали как те, чьим письмам Нельсон был несказанно рад, так и те, от кого он вообще не желал бы ничего получать.
Одним из первых пришло письмо от сэра Гамильтона, уведомлявшего счастливого любовника собственной жены, что «Эмма была сама не своя от счастья и так спешила сообщить… великую новость, что не могла вымолвить ни слова, а только плакала от радости». Прислала письмо и отвергнутая Фанни: «Я не могу молчать, когда по всему королевству царит всеобщая радость, я должна сказать, как я счастлива и благодарна Богу за то, что он сохранил тебе жизнь. Все поздравляют, просят передать тебе всяческие похвалы и благодарности, говорят, что эта победа превзошла даже Абукир. Каковы мои чувства, тебе подскажет твое доброе сердце. Прошу тебя – нет, умоляю – поверь мне, что никогда ни одна женщина не испытывала большей привязанности к своему мужу, чем я. Насколько я понимаю, я всегда делала то, что ты хотел – не иначе. Я очень жалею, если чего-то не сделала. Получив письмо от твоего отца, написанное в грустном, мрачном тоне, я в ответ предложила, что приеду к нему и, может быть, смогу хоть как-то отвлечь его от тяжелых дум. С ответной почтой он сообщил, что хочет видеть меня немедленно, но мне пришлось задержаться на несколько дней в городе из-за дома. Буду делать все, что от меня зависит, чтобы облегчить недуги, отравляющие ему жизнь. Что же еще я могу сделать? Хочу убедить тебя, что я в самом деле тебя люблю».
Это письмо отчаяния и робкой надежды Нельсон оставил без ответа. Для него Фанни уже не существовала. У него теперь был иной ангел, которому он молился: Эмма Гамильтон. Нельсон писал в те дни своему ангелу, намекая на их отношения год назад: «Ах, это были счастливые времена, дни полной беспечности и ночи удовольствий!»
Плетя интриги против Нельсона, вице-адмирал Паркер несколько переусердствовал, и Адмиралтейство приняло сторону обиженного. Чтобы хоть как-то оградить себя от критики, Паркер именно Нельсону поручил ведение всех дальнейших переговоров с датчанами. Это была своеобразная награда за одержанную победу.
Переговоры, однако, затягивались. Датчане быстро опомнились от ужасов сражения и теперь с каждым днем наращивали оборону. Нельсон мрачно разглядывал в зрительную трубу копенгагенские укрепления. Теперь, несмотря на потерю датчанами почти всего своего флота, повторить прорыв к городу было бы уже невозможно: весь берег был буквально уставлен батареями. Да и вели себя на переговорах датчане отнюдь не как побежденные, а как равные с равными.
На встречах с недавними противниками Нельсона обычно сопровождал полковник Стюарт, от датской стороны неизменно присутствовал капитан Линдхольм.
Что касается Нельсона, то он всеми силами старался убедить принца, что Дания в общем-то не является врагом Англии, а в силу обстоятельств стала заложницей своей непродуманной внешней политики. Главным же врагом Англии на сегодняшний день является Россия.
– Разорвите договор 1800 года и переходите на сторону справедливости и добра, на нашу сторону! – говорил Нельсон.
Принц Фредерик поглядывал из окна своей резиденции на разбитые остовы своих кораблей и отмалчивался.
– Если вы опасаетесь мести со стороны России и Швеции, то мы гарантируем вам полную безопасность и защиту! – продолжал уговоры Нельсон.
По рейду сновали шлюпки под траурными флагами – матросы вытаскивали из воды трупы.
– Чего вы требуете взамен? – перевел взгляд на своего собеседника принц.
– Немного! – улыбнулся Нельсон. – Мы должны получить у вас снабжение и помощь для похода на Балтику против России!
– Что вы имеете против России?
– О, это бешеный враг Англии! – развел руками Нельсон.
– Но Россия – наш друг, а я порядочный человек и не могу столь беспардонно предавать своих друзей! – возмутился Фредерик.
Улыбка на лице вице-адмирала сразу исчезла.
– В таком случае, – сказал он с угрозой в голосе, – я буду вынужден подвергнуть Копенгаген бомбардировке, а это, как вы сами понимаете, повлечет за собой не только большие разрушения, но и многочисленные жертвы среди населения!
– Вы утверждаете, что являетесь нашими друзьями, но друзья так не разговаривают! – отрезал принц.
Видя, что разговоры ни к чему не ведут, Нельсон вскоре начал требовать капитуляции, всеми силами стараясь показать, что единственная цель Англии в затеянном ею балтийском предприятии – наказание своевольной и вероломной России.
Британский историк Поуп замечает по этому поводу: «Нельсон знал… всю стратегическую проблему. Он только что одержал в сражении накануне тактическую победу, но стратегическая проблема оставалась – это была Россия».
Действительно, кому как не Нельсону было не знать всей подоплеки внезапного охлаждения отношений между Россией и Англией! Ведь он сам не так давно приложил руку к обострению ситуации. На Средиземном море именно он интриговал против адмирала Федора Ушакова, пытался использовать русские корабли в английских интересах и преградил путь русской эскадре к Мальте, отказавшись от совместного с Ушаковым штурма острова.
Теперь же Петербург, повернув внешнюю политику на сто восемьдесят градусов, начал переговоры с Парижем, причем не только о мире, но и о военном союзе против Англии, о посылке своего флота и армии для участия в десанте на Британские острова. Но и это не все! Не дожидаясь протокольных соглашений, Павел I послал Донское казачье войско в полном составе покорять Индию. Противостоять там воинственным казакам англичанам было просто нечем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
