Я разжимаю стиснутые до онемения челюсти, поднимаю голову и говорю:
— Мой отец — ллерд Вейтарволд, бывший Генеральный Эмиссар всего Зиймалля. То есть ваш прямой предшественник на этом посту. Теперь он, как вам, наверно, известно, координирует все миссии Избавления.
Улыбка сходит с его лица, и он впивается в меня пристальным взглядом. Потом откидывается назад и как ни в чем не бывало произносит тем же голосом, полным сдержанной благожелательности:
— Следующим вашим заявлением, судя по всему, будет то, что вы божественного происхождения и прибыли спасать Зиймалль от глобальной катастрофы?
— Нет, не божественного. Я же сказал, кто мой отец. А он обычный человек из плоти и крови. Что до цели путешествия… Я и сам этого не знаю. Насчет глобальности и катастроф ничего не скажу, но в одной мясорубке на Зиймалле пришлось принять посильное участие. Впрочем, вам наверняка докладывали. Простите, что отнимаю ваше драгоценное время, но если у вас есть сомнения в моей личности, то прикажите сделать ДНК-контроль. Затребуйте через Совет Эмиссаров на Аррантидо аналогичную пробу Предвечного, чье имя я вам сейчас назвал. Думаю, что все очень быстро разъяснится. И я хочу, чтобы отец знал. Сделайте, как я говорю.
Генеральный Эмиссар делает неуловимое движение рукой. На вспыхнувшем прямо на полу возле меня трехмерном экране возник пухлый человек в длинной мантии. Ллерд Зайверр отрывисто произносит:
— Слышал? Сделай, как он говорит.
— Вы же знаете, ллерд Эмиссар, Совет вот уже несколько дней блокирует все попытки получить доступ к информационным базам. На вызовы отвечать не торопится. Конечно, так и раньше бывало, но два-три дня — не неделя же!
— Так. Ты слышал мой приказ? Слышал. Выполняй! Если Совет откажет в доступе, доложишь, а пока что делай, что сказано! Впрочем, я не хочу слышать ни о каких отказах в доступе!.. Чтобы через пять минут по местному времяисчислению результаты были у меня вот тут! — Генеральный Эмиссар поднимает вверх сжатый кулак и выразительно потрясает им в воздухе. На его предплечье вспыхивает золотистая нить лейгумма.
Он молчит довольно долго, наконец нарушает застоявшуюся тишину:
— Ну вот что, милый. Я тебе, конечно, не верю, и если ты соврал, тебе придется выплатить стоимость ложного запроса, а это около трех тысяч инфо — понимаешь масштаб? Правда, с одной стороны, это может сослужить тебе хорошую… гм… службу: по Закону ты не имеешь права умереть прежде, чем рассчитаешься с Содружеством. Так что если тебя присудят к мономолекулезу, то прежде будешь лет десять рыться в недрах Керра, отрабатывая долг, а по сравнению с этим плавильная камера — легкое и приятное удовольствие. Зато поживешь…
— А если я сказал правду? — дерзко спрашиваю я.
— Тогда… Тогда решение будет принимать сам Предвечный, да славится имя его, — с некоторым усилием произносит Генеральный Эмиссар, машинально поднимая раскрытую ладонь в ритуальном жесте.
Кажется, по моему лицу пробегают судороги гордости. Сейчас, сейчас, наместничек, тебе придет приятная информация, и тогда посмотрим, как ты заговоришь, даже если бы перед этим я на твоих глазах убил десять человек, входящих в зиймалльский Совет Эмиссаров!..
— Нет, конечно, тебе нельзя отказать в известной ловкости и предприимчивости. Да и губернатор Лакхк, который так перепутался, когда ты сунул ему ИЗ настоящего бретт-эмиссара, тоже не слишком виноват. Он этого эмиссара ждал как кары небесной: все гадал, за что же ему такое счастье. А тут ты во всей красе. Нехорошо. А что за инцидент? Мне доложили, что был произведен взрыв, приборами обнаружено Ф-излучение, фиксируемое в местах применения мономолекулярного оружия. Эмиссар Класус даже не пожелал доложить мне, с какой целью прибыл на Зиймалль. Как и ты, ссылается на ллерда Вейтарволда. Правда, Предвечный пока не счел возможным дать подтверждение, но…
«…но кто же посмеет тронуть Класуса, если он ссылается на главу Совета Эмиссаров», — договариваю про себя.
— В твоем деле замешан также некто Табачников, который мешал следствию по делу о гибели подданного Аррантидо в том же районе, — продолжает Зайверр, не упускающий случая блеснуть превосходной памятью перед кем бы то ни было. — Ему делали послабления, оглядывались на его заслуги, хоть он и зиймалльского происхождения. Но теперь делу будет дан ход, в том числе и за распространение заведомо ложных сведений об открытии древнего подземелья.
— Видели бы вы эти заведомо ложные сведения! — бормочу я. — Весь ваш конференц-зал — мелочь, конура по сравнению с ними…
Он не считает возможным отвечать. Снова воцаряется молчание. Его нарушает уже известный мне человек в мантии. Вид у него всполошенный, и, кажется, он находится в полуобморочном состоянии. Неужели так поражен результатами анализа?.. Или случилось что-то еще? Он заговорил, но я ничего не слышу, потому что вокруг меня активировали звуконепроницаемый силовой кокон. Я пытаюсь читать по губам и, в общем-то, преуспеваю. Мне удается прочитать примерно следующее: «Результаты готовы, ллерд Эмиссар. Совет на Аррантидо дал доступ к затребованной вами генетической пробе. Результат сопоставления — ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ».
Я отворачиваюсь от информатора и смотрю на ллерда Зайверра. Кажется, ему докладывают еще что-то, и по мере того, как поступают эти сведения, лицо ллерда Зайверра все более вытягивается и бледнеет. У него дрожит нижняя челюсть, и он даже делает попытку схватиться за голову, но, видно, вовремя соображает, что я его вижу. Наконец, тип в мантии умолк. Генеральный Эмиссар поднимается во весь рост, а потом снова падает в кресло. Он взмахивает рукой, давая человеку в мантии указание скрыться из виду, и медленно говорит, не глядя на меня:
— Значит, так. Ты сказал правду. Великий ллерд Вейтарволд, да славится имя… он… в самом деле твой отец. Это так.. Но он не сможет принять решение по твоему вопросу. Не сможет…
— Это почему же? — довольно дерзко спрашиваю я, чувствуя, как кровь весело и зло разбегается по моим жилам.
— Не сможет, — повторяет Генеральный Эмиссар. — В Галиматтео, где расположен Совет Эмиссаров и где находится главная резиденция ллерда Вейтарволда, произошли события, носящие характер… чрезвычайный. Личным рескриптом императора и подтверждающим постановлением Предвечной Палаты распространение информации об этих событиях запрещено! Я пока что не знаю, сколько времени уже прошло…
Меня бросает в пот. Я боком подхожу к Генеральному Эмиссару:
— Что? Что… случилось?!
Но ллерд Зайверр уже понял, что разглашает поступившую по засекреченным каналам информацию какому-то подозрительному юнцу, к тому же уголовному и государственному преступнику. У него становится холодное, непроницаемое, почти белое лицо, и только легкое дрожание губ указывает на то, какая предательская дрожь его снедает:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
