Словно уловив желание зрителей, жеребец повернулся из стороны в сторону, представ перед ними во всей красе. Он будто говорил всем: «Смотрите, смотрите все, каков я». Его темная грива и такой же хвост струились крупными сверкающими волнами, а тонкие ноги блестели, как отполированное черное дерево. С ними контрастировала красноватая атласная шкура, густо пламеневшая, как затухающий костер. Он словно свысока рассматривал собравшихся, гордо задрав свою изящную маленькую голову.
Раньше Эбби видела только фотографии этого коня, на которых он неизменно изображался в венке победителя. Ее Уиндсторм одержал уже не одну победу, но еще ни на одном состязании ему не приходилось сталкиваться с таким мощным соперником. Рейчел выставляла своего жеребца почти исключительно на Западном побережье США, действуя под чутким и умелым руководством небезызвестного Тома Марша, который в этой области не без оснований снискал всеобщее признание в качестве непревзойденного мастера и соответственно брал за свои услуги.
К стойлу подошли еще два конезаводчика. Как и Эбби, они не принадлежали к самым крупным представителям этого бизнеса, но вместе с тем не могли пожаловаться на то, как у них идут дела. В этот день всем не терпелось взглянуть на жеребца, о котором уже вовсю говорил весь Скоттсдейл, хотя тот еще даже не начал участвовать в соревнованиях. Эбби невольно прислушалась к разговору.
– Должен сказать, этот Сирокко по-настоящему впечатляет, – неохотно процедил один. – Он словно приглашает полюбоваться собой.
– Н-да, он победит. Вряд ли кто-то станет в этом сомневаться, – откликнулся другой. – Даже если в его классе и отыщется жеребец получше, победа все равно достанется именно этому. Все делают вид, что деньги и слава богачей на мнение судей не влияют. Да только нас не проведешь. Стоит им только увидеть, как этого жеребца выводит на арену сам Том Марш, за которым стоят миллионы Кэнфилда, и все как по команде выставят в своих карточках чемпионские баллы. Помяни мое слово.
– Должно быть, ты прав.
– Уж я-то знаю, что говорю. Они никогда не допустят, чтобы победил жеребец с какой-нибудь маленькой фермы. Так что мне на этого коня смотреть нечего. Хорош, нехорош – все равно чемпион.
Парочка удалилась, а Эбби постаралась убедить себя, что так могут говорить только те, кому на выставке ничего не светит. Беседа на тему «зелен виноград». У ее Уиндсторма есть отличные шансы одержать верх над Сирокко. Конечно, как следует подать коня публике стоит немалых денег, но не только деньги определяют успех. Они не могут купить победу, хотя она и в самом деле далеко не всегда достается самому достойному. Обычно все зависит от субъективного мнения. Разные судьи обращают внимание на разные вещи.
– Не нравится он мне, – объявила Иден, скривив ротик. – Задавака какая-то. Правда, мамочка?
– Какой-то, – машинально поправила ее Эбби.
– Какой-то. Но все равно задавака. Правда?
– Кажется, есть немного. – И все же ей трудно было согласиться с тем, что надменный вид портит этого жеребца. Самоуверенность, пусть и чрезмерная, зачастую помогает побеждать. Хотя ей больше по душе была спокойная гордость Уиндсторма. В ее жеребце было что-то орлиное, особенное, что не так часто встречается в лошадях. В нем чувствовались сила и благородство одновременно.
– Но Уиндсторм победит его, ведь правда, мам? – Для Иден Уиндсторм был самым чудесным конем на свете, и ее в какой-то степени можно было понять. Рядом с этим жеребцом прошла вся ее коротенькая пока жизнь: еще в младенчестве она вертелась между его ног, играя в прятки, а в трехлетнем возрасте уже ездила на нем верхом, когда Эбби вела коня на пастбище и обратно. В альбоме Эбби была даже фотография, на которой ее дочь была запечатлена спящей, свернувшись калачиком на животе Уиндсторма, как на подушке.
– Посмотрим, – сдержанно ответила Эбби и повернулась к Бену, ожидая услышать от него менее предвзятое мнение. – Что ты о нем думаешь?
– Красивый, гордый, голова классическая, круп плоский, хвост посажен, как надо. Многие наверняка увидят в нем идеал арабского жеребца.
– И ты туда же? – Эбби не испытала удовольствия, услышав столь лестную оценку качеств Сирокко.
Бен еле заметно повел головой в сторону.
– По мне, так шея у него длинновата. Может, со стороны оно и красиво, но устойчивость уже не та. Это раз. Второе: коленные сухожилия и кости слабоваты. Он может запросто сломаться, во всяком случае, так мне кажется. Однако если его на арену выведет человек знающий, то он сумеет скрыть эти недостатки.
– А как на его фоне будет выглядеть Уиндсторм? – поинтересовалась Эбби, рука и бедро которой уже начали затекать под тяжестью тела Иден. Она опустила дочь на землю. – Постой чуть-чуть на ножках, – успокоила мать девочку, когда та недовольно захныкала.
– Некоторые скажут, что шея слишком коротка, – пожал плечами Бен. – Другим он покажется слишком крупным для арабского коня. Третьим Уиндсторм не понравится своей серой мастью.
– Знаю, – вздохнула Эбби. В конце концов победит какое-то из мнений, в правильности которого всегда будет повод усомниться. Тут уж ничего не поделаешь.
– Мамочка, а можно я посмотрю вон тот телевизор? – Иден показывала на киоск на противоположной стороне прохода, где был установлен монитор, воспроизводивший видеозапись с изображением «фирменного» жеребца.
Немного поколебавшись, Эбби разрешила ей подойти поближе к экрану. Иден будет на виду, в каких-нибудь нескольких шагах от нее. Пусть там повертится – может, хоть успокоится немножко.
– Ладно, к телевизору можешь подойти, но от него – ни шага! Ты поняла меня? И чтобы никому там не мешать.
– Хорошо, мамочка, – торжественно пообещала дочь и тут же сорвалась с места.
Эбби проводила ее настороженным взглядом, однако, удостоверившись, что Иден удобно устроилась на ковре перед телеэкраном, успокоилась и повернулась к Бену. Теперь ее внимание снова принадлежало ему. И еще гнедому красавцу жеребцу за загородкой.
– До меня доходили слухи, что нрав у Сирокко не сахар, – произнесла Эбби. Что касается ее Уиндсторма, то у него такой проблемы не было. В его спокойном темпераменте невозможно было усомниться – стоило только увидеть, как он ведет себя с пятилетней Иден.
– Знает ли этот конь, что такое быть конем? Вот что интересно, – задумчиво откликнулся Бен. – Каков его мир? Путешествия в прицепе, жизнь в разных стойлах, прогулки на поводу да еще круги почета на арене, где со всех сторон орут и свистят. Есть ли у него время побегать всласть по лугу, как Уиндсторм у себя дома? И катался ли кто-нибудь на нем по широкому полю – просто так, забавы ради, как ты на Уиндсторме? Сомневаюсь. А вот выставок и дрессуры на его долю хватает – это уж точно. Как тут не обозлишься? – Бен снова покачал головой. – Если у него дурной нрав, то это скорее не его вина. Да ты любую лошадь возьми, которую постоянно таскают по выставкам, и увидишь, что у нее не все дома.
