– Маккрей – это имя или фамилия? – Она насупленно глядела на него, в то время как он шел к основному выходу, надеясь отыскать там кого-нибудь из представителей администрации выставки.
– Имя.
– Смешное какое-то. Правда, мое тоже смешное. Иден. Папа говорит, что так назывался какой-то сад[17] и глупо называть так девочку. А мама говорит: не слушай его.
– Знаешь, я, пожалуй, соглашусь с твоей мамой. Иден – просто замечательное имя для девочки.
– Ты это честно? А то мама говорит, что некоторые люди чего угодно наплетут, лишь бы тебе понравиться, а на уме у них совсем другое.
– Умная женщина твоя мама.
– Еще какая умная. Даже умнее папы.
– Ну если сам папа перед ней пасует, то, значит, самая умная на свете.
– Не-е, – наморщила нос Иден. – Мой папа в лошадях совсем не разбирается. Но все равно хороший.
– Вот и отлично.
– Ну где же моя мама? – заерзала девочка у него на руках, завертев головой по сторонам.
– Наверное, сбилась с ног, разыскивая тебя. Есть у меня такое чувство.
– Может, пойдем обратно? А вдруг она там! – Она пристально посмотрела на него.
– Думаю, нам легче и быстрее будет просто вызвать ее по громкоговорителю. Тогда она придет к нам. – Чувствуя на себе пронзительный взгляд ребенка, Маккрей чуть-чуть скосил глаза на девочку. – Что-нибудь не так?
– А откуда у тебя усы?
– Не брил их, вот и выросли.
– А они щекочутся?
– Некоторым девочкам от них и в самом деле щекотно.
– А мне попробовать можно?
Эта просьба застала его врасплох – он даже остановился, не зная, как ответить маленькой нахалке, сидевшей у него на руках. Может, просто рассмеяться? Однако она была настроена предельно серьезно.
– Что ж, попробуй, – пожал плечами Маккрей.
Он внимательно наблюдал, с какой осторожностью и любопытством девочка притрагивается к его усам. Такому сосредоточенному виду позавидовал бы любой ученый, проводящий ответственные исследования. Ее маленькие пальчики пробежали по его верхней губе, ощупывая край коротко подстриженных усов. Затем Иден с озадаченной улыбкой отдернула руку.
– Щекочутся, но самую капельку. А вообще-то мягкие. Отчего так?
– Не знаю, – устало нахмурился Маккрей. – Скажи, ты всегда ведешь себя так с незнакомыми людьми? Разве мама не говорила тебе, что нельзя доверять тем, кого ты не знаешь?
– Ага, говорила, – беспечно кивнула девчонка. – И еще говорила, что я болтаю слишком много. Ты что, тоже так думаешь?
– У нас с твоей мамой скорее всего не было бы существенных противоречий, – сухо заметил он.
– Противотереть? С моей мамой? – не поняла Иден. – А что это значит?
– Это значит, когда один человек говорит одно, а другой – совершенно другое. Например, если бы твоя мама говорила «хорошо», а я говорил «плохо», это значило бы, что я ей противоречу. Не слишком красивая картина получилась бы.
– А-а, – глубокомысленно протянула она, энергично кивнув. Однако Маккрей сомневался, что она разобралась в его путаном объяснении.
Он подбросил ее чуть-чуть, поудобнее пристраивая на руке.
– Пойдем-ка посмотрим, может…
– Иден!!! – раздался за их спиной истерический выкрик.
– Стой, – приказала Иден, в то время как он ошеломленно озирался, не сразу поняв причину женского вопля. – Вот она – моя мама! Нашлась.
Маккрей увидел худенькую темноволосую женщину, продиравшуюся к ним сквозь толпу. Однако, увидев его, она остановилась как вкопанная. Эта женщина показалась ему очень знакомой – у него даже защемило сердце. Эбби… Это была Эбби! На какую-то долю секунды он забыл обо всем на свете, даже о ребенке, которого держал на руках. Широко открыв глаза, Маккрей будто впитывал в себя образ этой женщины, которой не видел целых шесть лет, вернее, шесть лет и два месяца.
Поразительно, но за все это время она почти не изменилась. Разве что прическа стала чуть короче – концы темных волос едва касались плеч. Под широкими складками юбки-брюк для верховой езды по-прежнему угадывались худые и стройные бедра, а широкий тугой пояс подчеркивал осиную талию. Ей удалось сохранить отличную фигуру. А в глазах ее полыхал все тот же синий огонь, столь памятный ему. Годы сделали ее красоту лишь еще более зрелой и смелой, дав Эбби то, чего ей так не хватало прежде.
От неожиданной встречи она сперва побледнела. Теперь же краска вдруг, словно одним толчком, снова залила ее лицо. Маккрей продолжал с любопытством наблюдать за ней.
– Куда ты несешь ее? Что ты собрался сделать с моей дочерью? – Не успел он опомниться, как Эбби вырвала Иден из его рук и изо всех сил прижала к своей груди.
– Я даже не знал, что это твоя дочь. – Маккрей никак не мог прийти в себя от сыпавшихся на него неожиданностей. – Правда, мне следовало догадаться об этом, когда я увидел, до чего синие у нее глаза.
– Мы шли к дяде, который должен был позвать тебя по громкоговорителю. Вот так, мамочка. – Воспользовавшись короткой заминкой, Иден поспешила привлечь внимание к себе. – Мы так рады, что ты нашлась. А то я уж беспокоиться начала.
– Представляешь, она уверена, что это ты потерялась, – вставил свое слово Маккрей, не увидев, а скорее ощутив, что девочка снова смотрит на него. Господи, отчего ему так хотелось снова взять ее на руки? Почему-то это желание нахлынуло на него именно в эту секунду, когда его душа ныла от боли. Боль была настоящей, физической – она гнездилась в его сердце. Маккрей уже было протянул к Иден руки, но, встретив настороженный взгляд, вовремя сдержался.
– Почему ты меня не послушала? Почему не стояла рядом, как я тебе сказала? Тогда ничего и не случилось бы, – принялась Эбби строго отчитывать дочку. По тому, как гневно сверкали ее глаза, можно было безошибочно догадаться, что самым неприятным для нее в этом происшествии была неожиданная встреча с Маккреем. Будь ее воля, она всеми силами постаралась бы избежать подобного.
– Но я же вернулась назад, когда не нашла Бена. А тебя там уже не было, – попыталась оправдаться Иден, слегка обиженная строгостью тона.
Однако ее объяснения, похоже, не слишком волновали Эбби, которая принялась допрашивать Маккрея:
– И как же это, интересно, получилось, что она оказалась с тобой?
Маккрей громко хмыкнул.
– Во всяком случае, это не я придумал. Она сама подошла ко мне, а уж почему, я не знаю. Должно быть, есть во мне что-то, что вызвало у нее доверие.
– К сожалению, она слишком мала, чтобы по-настоящему разбираться в людях. – Язвительность, с которой Эбби произнесла эти слова, окончательно разбила надежду на то, что она за прошедшие годы успела переменить к нему свое отношение.
– Его зовут Маккрей. Ты знала это, мамочка? Смешное имя, но мне нравится. И мое имя ему тоже нравится. Правда?
