— Дальше пойдешь сам. Запомни, теперь ты нас не знаешь, мы не знаем тебя. Чтобы ни случилось, не вмешивайся. У тебя особый путь. Ну да Призванный тебе уже все рассказал. Удачи, парень.
Витог соскочил с телеги, закинул за спину котомку с нехитрыми пожитками. Тэзир встал следом. Улыбнулся натянуто.
— Широкой дороги, брат, и легкой руки, — обнял он друга.
— И тебе, брат, не спотыкаться, — ответил Витог. Повернулся к поднявшемуся Арки, взъерошил ему волосы. — Береги свою светлую голову, книгочей.
— Пусть будет к тебе благосклонна судьба.
Они тоже обнялись.
Сакриф повернулся к телеге, произнес наигранно озорно:
— Девчонки, я рад, что вы останетесь у меня в памяти молодыми и красивыми. Не хотелось бы видеть, как ты, Кайтур, превратишься в усатую старуху с бородавкой на носу, а у Саи отвиснет до пупка грудь.
На Нае его слепой взгляд задержался дольше. Витог хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Лишь кивнул на прощание. Отошел к обочине, положил посох, сел поправить обмотку. А на деле давал им отъехать подальше.
— Но! — прикрикнул Хостен на Холодка, тряхнув вожжи. — Поехали, родимый.
Молодые колдуны смотрели на оставшегося позади друга, пока тот не скрылся из виду. Желание смеяться и болтать пропало у всех. Поездка уже не казалась замечательной, а сладкий вкус радости от нее горчил. Кто ведает, даст ли судьба шанс вновь встретиться?
Пригород Лота встретил их пылью и гамом. Стучали где-то молотки по наковальне, мычали коровы, бренчали музыкальные инструменты. Буйство красок ослепляло. Носы колдунов нестерпимо зудели от тысячи смешавшихся запахов: пота, навоза, табака, специй, ароматов фруктов и благовоний. Здесь проделывали свои дела, как богато наряженные мужчины и женщины, так и нищие, оборванцы, с подозрительно разбойничьими рожами. Запах вина и дурманящих трав тоже витал в воздухе. Полураздетые красотки приглашали к себе в шатры познать наслаждение плоти. Зазывала рядом уговаривал испытать удачу в игре в кости или карты. Еще через пару шатров грязная старуха обещала предсказать судьбу и изготовить зелья, помогающие в любви и приносящие успех в делах.
Кагар-Радшу был прав. Этот город — словно лик человечества. Подлость, обман, продажная любовь, честность, преданность, мастерство, искусство… все нашло здесь себе местечко. Свой шатер. Свой лоток.
Город для всего. Город для никого.
— Здесь даже страж может продать тебе свое копье или шлем, если предложишь хорошую цену, — поведал Хостен, правя телегу к дощатой караулке с треугольной крышей. — Грязный город. Грязные душой люди. Сейчас найдем пригородного управителя. Он нам скажет, куда ехать дальше…
Со слов Кагар-Радшу раньше кланы жили с людьми бок о бок. Постоянно общались и помогали друг другу. Колдун мог в любом доме найти ночлег и угощение. Каждый городской управитель встречал привратников как любимых родственников — с почетом и уважением, понимая, какая нелегкая ответственность лежит на их плечах. В свою очередь привратники не оставляли никого без помощи, делились знаниями в целительстве, защищали приграничные селения от темных тварей. Появление Сеятеля разрушило устоявшиеся отношения, сделало колдунов изгоями, а в глазах людей — злодеями. В каких теперь неблаговидных кровавых поступках их только не обвиняли, какие ужасы не приписывали. И вот уже бывший друг стал врагом, а вместо приветствия и хлеба с солью ждут вилы в спину или застенки казематов.
— Что привезли? — Возле караулки стоял грубо сколоченный стол. За ним сидел седой мужчина, облаченный в одежды из какого-то неизвестного Нае сукна. На столешнице лежали исписанные свитки, рядом — грифельные палочки в футляре.
— Изделия из можжевельника, — сухо ответил Хостен. Он снял с пояса тубус и протянул его мужчине за столом. — У нас договор с «Торговым братством».
Управитель сковырнул ножом сургуч, припечатанный перстнем Кагар-Радшу. Прочитал свиток. Кивнул.
— Помню, помню этот договор… К слову, многие знатные семьи нынче устроили настоящую охоту за вашими статуэтками из корней! Привезли в этот раз?
— Немного. В основном масло, амулеты, бусы, сушеные ягоды для чая и лечебные травы.
— Жаль… И чего только люди в них находят? Моя дочь, когда увидела вашего паука, испугалась и прорыдала до самого вечера. А какой-то жирный индюк из Окуня отвалил за паучка пять золотых.
— У всех свои причуды, — ухмыльнулся возница. — Куда нам ехать?
— В город до позднего вечера с телегой не проберетесь — большие заторы у обоих ворот. Езжайте лучше к колодцам и ищите зеленый шатер, украшенный шелковыми разноцветными лоскутами. Вунт Красный примет у вас товары — он представляет интересы «Торгового братства» в пригороде. Дня через два, думаю, его подельники соберут все, что вам необходимо, и пригонят повозку. А уж потом сможете сбежать из этого муравейника.
Как оказалось, клан получал из Лота много полезных вещей. Заготовки для кузниц, крупы, муку, инструменты для добычи руды и всякую полезную мелочевку. Колдуны же возили сюда поделки из можжевелового дерева, сальные свечи и украшения из полудрагоценных камней. Жители Ваярии почему-то ценили эти безделушки. Во время визита в Лот, Хостен сдавал торговцам из братства список всего необходимого, и когда приезжал в следующий раз, его уже ждала нагруженная повозка. Нынче все сложилось иначе. В далеком городе, с красивым названием Сайнария, намечалось большое торжество. «Братство» намеревалось воспользоваться этим шансом и набить золотом кошельки, вот только что-то пошло не так, вместо праздника случилась беда. Многие торговцы не только потеряли весь товар, но еще и поплатились жизнью. Что же случилось в Сайнарии на самом деле, говорили неохотно, намеками, со страхом и оглядкой на стражей. Выходило, что чуть ли не боги устроили резню в наказание за отказ от них. Страшная была бойня. Кровью весь город залили, никого не жалели: ни детей, ни старцев, ни женщин. После этого и усилили охрану городов, дополнительные пикеты расставили, Дарующих прислали, чтобы следили за проявлениями колдовства. А те рады стараться, свирепствуют, хватают каждого подозрительного. Нагнали, видно, страху на них в Сайнарии.
Вунт Красный встретил Хостена радушно, пообещал до вечера выполнить заказ, хоть и повздыхал, что теперь это не столь легко. На расспросы о произошедшем лишь отмахнулся.
— Не трави душу, сам еле живым выбрался. Позже за чаркой вина расскажу. А это кто с тобой пожаловал? Раньше ты один приезжал всегда.
— Племянники увязались, на ярмарку взглянуть захотели. Им ведь в диковинку. Решил взять, побаловать. Пусть городскую жизнь посмотрят.
