А потом они уехали. Ну, это была история! — Капитан Литлпейдж снова нагнулся вперед и заговорил шепотом, со странным блеском в глазах. — Матросы заявили, что больше ни одного дня здесь не останутся, и утром чуть свет вахтенный дал команду грузиться; все сели в шлюпки и отошли от берега, но сперва недалеко. Так эти люди, или как их там назвать, налетели со всех сторон, как летучие мыши, и все прибывали, все прибывали, целую армию выслали, чтобы их прогнать. По всему берегу вдоль воды стояли стеной, словно войско перед боем; вот уж подлинно — «несметный легионов строй!». Помните: «Назад ни шагу; грозные ряды то недвижимы, то, как черный вихрь, взмывают в небо, трепеща крылами…» Ну, матросы давай скорей грести, а как отошли подальше, где уже было безопасно, оглянулись назад — стоит опять город на берегу, точь-в-точь такой, как был, когда они в первый раз подходили с моря. Гаффет сам видел. И вот думайте что хотите, а они считали, что этот город — это какое-то такое место ожидания между нашим миром и загробным.
Капитан от волнения даже вскочил на ноги и говорил с нервными жестами, но по-прежнему хриплым шепотом.
— Сядьте, сэр, — сказала я как могла спокойнее, и капитан в изнеможении опустился на стул. Через минуту он снова заговорил уже обычным своим голосом.
— Гаффет не сомневался, что капитан и доктор поспешат в Англию — сделать сообщение и снарядить новую экспедицию. Матросам пока что приказано было молчать о том, что они видели. Но тут как раз и разбилась ихняя лодка.
— А это не мог быть мираж или что-нибудь в этом роде? — рискнула я спросить. — Они ведь все были истощены от голода.
Но капитан только посмотрел на меня невидящим взглядом.
— Гаффет до того дошел, что уже ни о чем другом не мог думать, — продолжал он. — Как-то раз доктор в разговоре с капитаном высказал предположение, что все эти образы происходят от особых условий освещения и от магнитных токов. В этой части света, правда, все было какое-то ненормальное. Компас иногда врал так, что им нельзя было пользоваться; и вообще все приборы словно с ума сошли. Но Гаффет был твердо убежден, что эти туманные люди — это духи умерших, ну, то, что называется призраки, только условия здесь особенно благоприятны для того, чтобы их видеть. Он все говорил, что надо снестись с Географическим обществом, но, по-моему, ничего для этого не делал и сидел на острове, как сурок в норе. Он был больной человек, покалеченный, и боялся, что, если вернется домой, его там упрячут в какую-нибудь больницу. Считал, что лучше подождать здесь — авось набредет подходящий человек, из тех, что направлялись на север с полярными экспедициями, — ему бы он все рассказал и поручил дальнейшее расследование. Это верно, такие суда, случалось, заходили на остров — почту оставить или еще за чем-нибудь, и при Гаффете это было два или три раза, но они ему не понравились, — он ведь упрямый был, и что ему в голову втемяшится, того уж не выбьешь. А мне рассказал просто потому, что, когда я попал на остров, он уже начинал беспокоиться, что того и гляди умрет и ничего не успеет. У него была написана подробная инструкция, как идти, и все объяснения — он заготовил их для этого самого человека, которого сочтет достойным. Я просил его отдать рукопись мне, чтобы у меня было что показать, когда я вернусь на родину, но он не захотел. Теперь он, наверно, уже умер. Я ему писал и сделал все, что мог. Когда-нибудь этим еще займутся, и кто это сделает, тот совершит великий подвиг.
Я рассеянно кивнула. Меня сейчас гораздо больше интересовал сам капитан — его властная, решительная осанка и светлый, зоркий взгляд; таким он, наверно, бывал на капитанском мостике. Но в тот же миг все это странно изменилось: передо мною опять был дряхлый старик с обличьем скорее ученого, чем моряка, кроткий и немного жалкий. На стене за моей спиной висела карта Северной Америки, и, слегка повернув голову, я увидела, что глаза капитана недоуменно приковались к самой северной ее части — к четким контурам, тщательно выписанным на основе последних научных данных.
ГЛАВА 7
Дальний остров
Гаффет и его мягкое ложе из птичьих перьев, история гибели «Минервы», загадочные человекоподобные существа, сотканные из тумана и паутины, величавые строки Мильтона, которыми капитан описал их нападение на шлюпку, — вся эта волнующая повесть звучала так правдиво, что мне не захотелось спорить с рассказчиком. Капитан Литлпейдж отвел взгляд от карты, все еще с каким-то растерянным выражением в глазах, и вопросительно поднял ко мне лицо.
— Так о чем это мы с вами говорили? — начал он и умолк.
Я поняла, что вся наша предшествующая беседа внезапно испарилась у него из памяти.
— О том, что на похоронах было много народу, — поспешила я ответить.
— Ах да, — с удовлетворением сказал капитан. — Вот я и говорю — все пришли, кто мог. Отдали, так сказать, дань… У меня это как-то вдруг из головы вылетело… Да, миссис Бегг пользовалась всеобщим уважением. Большого ума была женщина, всеми делами сама заправляла, когда муж уходил в море. Да, жаль, очень жаль, что у нас перестали заниматься мореходством… — И он тяжело вздохнул. — Раньше у нас всякий человек с положением в обществе был так или иначе причастен к морскому делу. Это и городу шло на пользу. А теперь, гляжу я, совсем захирел наш Деннет…
Он с достоинством встал и выразил надежду, что я не откажусь как-нибудь посетить его дом, где он рад будет показать мне заморские редкости, которые привез из своих путешествий. Тема о прискорбном упадке мореходства была уже мне хорошо знакома во всех ее разветвлениях — недаром же я столько времени прожила в Деннет-Лендинге, — и я успокоилась за капитана: мысли его, очевидно, вошли в привычное русло.
Мы вместе спустились до половины склона. Здесь наши дороги расходились. Я подождала, пока капитан не вступил на пологую тропинку, ведущую прямо к его дому, и мы с ним расстались в наилучших отношениях.
— Заходите как-нибудь вечерком, — сказал он так дружески, словно обращался к такому же, как сам, старому шкиперу, выброшенному волнами на отмель. Я направилась домой и через минуту столкнулась с миссис Тодд, спешившей мне навстречу с встревоженным лицом.
— Я видела, как вы вели нашего старика по склону, — выжидательно сказала она.
— Да, мы с ним очень приятно побеседовали, — ответила я, и лицо ее просветлело.
— А, значит, он в порядке. Я боялась, что на него опять нашло, а эта, прости Господи, Мэри Гаррис…
— Да, — перебила я с улыбкой, — он поделился со мной кое-какими воспоминаниями, но больше всего мы говорили о миссис Бегг и ее похоронах и о «Потерянном рае».
