он перевел взгляд с Клариссы на съемочную группу. — Я хочу отправиться в Сферу «А».
По мне пробежал толчок, я не была уверена, правильно ли я расслышала.
— Кларисса сказала мне, что у меня есть выбор, — продолжил Люк, глядя на принцессу.
Она улыбнулась, не выглядя слишком обеспокоенной его выбором. — Я так и сделала. И если это то, чего ты хочешь, ты можешь это получить. Твоя семья тоже будет перевезена туда.
Плечи Люка поникли, когда он трусцой сбежал вниз по лестнице, и Кларисса обняла его под негромкие аплодисменты. Мгновение спустя к нему подошли двое охранников и увели его прочь.
У меня перехватило горло, когда я обменялась смущенным взглядом с Пейдж. Это и было предложение, которое Кларисса сделала мужчинам? Разве было справедливо, что им разрешили уйти, а нам нет?
— Пейдж. — Фелиция жестом предложила ей сделать выбор, и мое сердце бешено заколотилось.
Она обвела взглядом трех братьев, переплетя пальцы. — Я выбираю… — Она перевела дыхание, взглянув на меня, прежде чем сказать: — Я выбираю принца Майлза.
Я потянулась к ней, и она сжала мою руку, прежде чем броситься вниз по ступенькам. Майлз заключил ее в объятия, коротко поцеловав в щеку, и меня охватил ужас при мысли о том, чего он собирался от нее потребовать. Возможно, она и вырвалась из лап Фабиана, но ей все равно пришлось бы подарить Майлзу ребенка.
Толпа зааплодировала, взывая к ним, и мой взгляд обратился к Фабиану, который изо всех сил старался не выглядеть разозленным. На этот раз маска, которую он носил, слетела, и гнев засиял в его карих глазах. Секунду спустя он выжидающе повернулся ко мне, его челюсть пульсировала.
Фелиция повернулась обратно к сцене, и на меня упал свет прожектора, его жар был подобен ярким лучам солнца. Мой ответ был очевиден, но загонит меня в ловушку, из которой я никогда не выберусь. Он объявит меня невестой вампира, скучающего принца, который сделал из меня игрушку с того момента, как мы встретились.
— Я выбираю принца Эрика, — объявила я, и мой голос зазвенел на всю комнату, молясь, чтобы этот выбор защитил моих близких. Кошмар протестующе закричал, но клинок уже не мог спасти меня.
Эрик улыбнулся самой мрачной из улыбок, когда я связала себя с ним этими словами, и рот Майлза открылся от шока.
Все было сделано. Мой выбор был сделан. И моя душа была отдана Эрику Бельведеру.
Я
плакала до тех пор, пока мои глаза не покраснели и не заболели, и слезы больше не могли вытекать из моего тела. После всего, что мы сделали, чтобы уничтожить «Банк Крови». После всего, чем мы рисковали, чтобы спасти его, мой отец был потерян. Безнадежное отчаяние наполняло меня, когда я смотрела на каирн, который мы создали вокруг его тела, и мое горе было таким острым, что резало глубже, чем любое лезвие.
Магнар отнес его на вершину холма ради меня. Это была самая высокая точка на многие мили вокруг, и мы уложили его отдыхать, глядя на все это сверху. Наконец-то он был свободен.
Потребовалось несколько часов, чтобы собрать камни, необходимые, чтобы накрыть его. Мои пальцы онемели от холода и покрылись грязью от выкапывания камней из почвы. Мои ногти были сломаны и окровавлены, но я не чувствовала никакой боли от своих травм. Боль в моем сердце была слишком сильной, чтобы оставить место для чего-то еще.
Солнце начало садиться, когда я посмотрела на памятник, который мы создали для места последнего упокоения моего отца. Чистое небо было испещрено розовыми и оранжевыми полосами, а полная луна уже взошла. Все выглядело так, как если бы небеса соединили солнце и луну, чтобы попрощаться.
Я сжала мамино обручальное кольцо, которое теперь висело на цепочке у меня на шее. Металл был теплым, его присутствие каким-то образом заставляло меня чувствовать себя ближе к моим родителям. То, что я носила его на себе, сохраняло их души рядом с моей.
Мои мысли перенеслись к Монтане, в ловушку к убийцам, которые сделали это. Она даже не знает, что папа мертв. Это было неправильно, что она не знает.
Я стиснула зубы, когда мое горе начало уступать место ярости. Кем, по мнению вампиров, они были, чтобы так поступить с нами? Как они могли разорвать весь мой мир на части и не испытывать угрызений совести?
Боль, терзавшая мою душу, нуждалась в выходе, жажда крови поднималась во мне, соперничая с жаждой монстров, которые сделали это.
Моего отца не стало. Они перевезли Монтану на другой конец страны. За мной охотились, как за каким-то животным. И ради чего?
Это было неправильно. Я хотела, чтобы они заплатили. Я хотела заставить их почувствовать хоть каплю того, что чувствовала я. Я хотела ворваться в их так называемое королевство, разрушить стены у них над головами и позволить солнцу сжечь их заживо. Больше всего на свете я хотела, чтобы они все умерли, превратились в пепел, гниль и ничто. И был только один способ, которым я могла добиться этого.
Я повернулась к Магнару, который молча стоял рядом со мной, и взяла его за руку. Он удивленно поднял брови, заметив решимость в моем взгляде. Был только один способ, которым я хотела скорбеть сейчас, и это была жестокая месть.
— Я приму клятву, — яростно сказала я. — Скажи мне слова, и я их произнесу. Я хочу, чтобы мои дары раскрылись. Я хочу быть полноценной истребительницей, как ты. Я хочу убить Бельведеров.
Что-то сверкнуло в золотистых глазах Магнара, и он накрыл мою руку другой.
Я ждала, что он скажет мне, что делать, в то время как Фурия горел на моем бедре от возбуждения, подгоняя меня.
Прими свою судьбу, дитя Солнца.
Это было то, для чего я была рождена. Это было то, для чего я была создана. И это было то, что мне потребуется, чтобы добиться мести, которой мое сердце желало больше всего на свете.
— Нет, Келли, — выдохнул Магнар, разрушая момент принятия решения, который горел во мне, его слова были пощечиной по моему лицу. — Не так.
— Что? — Я уставилась на него в изумлении.
Я думала, что он будет доволен, даже взволнован. Он был последним в своем роде. Если я присоединюсь к нему, тогда нас будет уже двое, таких же преданных его делу, как он сейчас. Мы могли бы остаться вместе и выследить монстров, которые все это затеяли. Я хотела помочь
