поздно это все равно будет иметь значение. Он заслуживает в жизни такого, чего я просто не способна ему дать.
Выслушав это, Ранна медленно покачала головой:
– Питер, Пол и Мэри… Я знала, что ты дико упрямая, но вот не знала, что еще и глупая. Тебе выпало в жизни нечто прекрасное и изумительное – а ты готова так просто отвернуться от этого и уйти? Из-за какой-то давно заплесневелой родовой традиции? Или потому, что боишься лишнего напряга в своей жизни? Времена меняются, Лиззи. Даже для таких людей, как мы. Дни одиноких старых ведьм ушли еще сотню лет назад. И нет ни малейших причин не впускать людей в свою жизнь, если мы этого хотим.
Лиззи метнула многозначительный взгляд на левую руку Ранны:
– Что-то не вижу у тебя на пальце обручального кольца.
– Да, не видишь, – тихо ответила Ранна. – Я упустила свое счастливое окошко. Но можешь не сомневаться: выпади мне когда-либо такой шанс, как у тебя сейчас, – я бы схватилась за него обеими руками. Быть рядом с мужчиной, который смотрел бы на меня, как смотрит на тебя Эндрю. С мужчиной, готовым принять меня со всем моим странным фамильным грузом. Можешь ничуточки в этом не сомневаться! Потому что я бы знала, как мне повезло и как редко вообще встречаются такие мужчины.
– Думаешь, я не понимаю, от чего отказываюсь? Разумеется, понимаю. Но дело ведь не только в этом. У меня есть работа. К тому же в этом городе…
– Лиззи, детка, это твой шанс! Он твой чудесный шанс! А все остальное – просто ерунда.
Лиззи прикусила язык, не желая испытывать на прочность их недавнее перемирие. Ранне легко было говорить! Еще три недели назад она вообще ни с кем в жизни не связывала себя обязательствами, а уж тем более с мужчиной. Она и понятия не имела, что означает поставить на карту свое сердце, свою душу и проиграть. И если на то пошло, то и сама она этого не знала. До нынешней поры.
Лиззи высвободила руку из крепкой хватки матери и поднялась на ноги:
– Извини, но мне уже пора вернуться в дом. Надо еще кое-что сложить.
Уже наполовину спустившись с пригорка, Лиззи услышала вслед слова Ранны:
– Ты имеешь право на счастье, Лиззи!
* * *
Дома Лиззи встретили ароматные курения белого шалфея. Эвви ходила по гостиной, держа в одной руке пучок тлеющего шалфея, а в другой – блюдечко с пеплом.
– Решила, что пора как следует очистить дом, – объяснила она, развеивая белый дымок курения по углам. – Сначала прошлась по верхнему этажу, убедившись, что все окна открыты. Чтобы все плохие джу-джу покинули наш дом.
Лиззи слабо улыбнулась, припомнив первую их встречу с Эвви – лицом к лицу в этой же самой комнате, – жесткие недоверчивые взгляды и колючие слова. Ей будет очень не хватать Эвви. Ее ворчливой мудрости и неистовой преданности. Ее домашнего меда и креольских прибауток. Она уверила Лиззи, что у нее есть определенные планы на будущее после продажи фермы – и для нее, и для ее любимых пчел, – но пока держала эти планы при себе. Может, собиралась вернуться в Батон-Руж? Или отправиться в Техас к сестре? Оба варианта были вполне приемлемы. И все-таки Лиззи трудно было представить ее где-либо, кроме как на своей ферме.
Насколько было известно Лиззи, у Ранны не было никаких планов на будущее. Очевидно, мать рассчитывала, что «Ферма Лунных Дев» останется во владении их семьи. Что вместе они вновь откроют аптечную лавку. Лиззи надеялась, что их последний разговор перекроет любые надежды в этом направлении.
– А где твоя мама? – спросила Эвви сквозь пелену белого дыма.
– Оставила ее сидеть на пригорке, – отозвалась Лиззи, стараясь не глядеть Эвви в глаза. – Сказала ей, что через пару дней уеду.
Эвви опустила свой курящийся пучок и молча покивала в ответ.
– Я знаю, вам хотелось бы, чтобы все закончилось иначе, Эвви. И на какое-то время я и сама, кажется, забыла о тех обещаниях, с которыми сюда явилась. Но теперь я исполнила то, зачем приехала, и мне пора возвращаться. Мне хотелось бы узнать о ваших планах на будущее, чтобы я была спокойна, что с вами все будет в порядке.
– Я взрослая женщина. Я отлично справлюсь.
– Да, я знаю. Но все равно не могу не беспокоиться за вас. Ваша машина вообще способна доехать до Техаса?
Эвви изумленно воззрилась на нее:
– А кто хоть заикался о Техасе?
– Ну, я просто подумала…
– Ничего подобного! Ни в какой Техас я не поеду. И в Батон-Руж тоже не собираюсь. Я останусь здесь, в Сейлем-Крике, если тебе так надо знать.
Теперь настала очередь удивленно вытаращиться Лиззи:
– Вы останетесь здесь, в этом городе? Просто я предполагала…
Эвви вновь принялась помахивать дымным пучком, старательно пряча глаза.
– Я нашла себе соквартиранта.
Лиззи с подозрением прищурилась, приметив и неловкую позу Эвви, и отводимый взгляд. Ей уже доводилось такое наблюдать, когда она поддразнивала Эвви, что та питает нежные чувства к Бену.
– А этот ваш соквартирант случайно не хозяин местной скобяной лавки?
Эвви расправила плечи, стараясь сохранить на лице невозмутимость.
– Возможно.
Лиззи испытала такой прилив радости, какой не случался с ней уже очень давно.
– Ой, Эвви! Как же я рада это слышать! Я чувствовала, что между вами что-то происходит, но не представляла, что все так серьезно. Почему же вы мне ничего не говорили?
Эвви, как всегда, ворчливо фыркнула.
– Ну, девушки моего возраста обычно не хвастаются, что с кем-то перетасовались.
Лиззи громко рассмеялась:
– Перетасовались?
– Так это называли в наше время. Во всяком случае, все так и есть. В моем возрасте часто бываешь одна. Никто с тобой словом не перемолвится, никто не поухаживает… Даже и вспомнить-то о тебе некому. Мы оба одиноки, и мы неплохо ладим. Так почему бы не вести хозяйство вместе?
– Но он вам все же нравится? – настойчиво спросила Лиззи, обеспокоенная тем, что именно обстоятельства, а вовсе не искренние чувства побудили Эвви принять предложение Бена.
Эвви улыбнулась, и взгляд ее словно заволокло воспоминаниями.
– Мой супруг Арчи был словно раскаты грома. Когда он, помнится, поцеловал меня в первый раз, меня как будто с ног скосило. А Бен – он как теплое шерстяное одеяло, слегка обтрепанное по краям. С ним уютно и безопасно, а это именно то, чего мне сейчас хочется. В моем возрасте, сказать по правде, ударом грома меня скорее убьет. Я могу помогать Бену в его магазине, мне будет
