фон Зейдлиц-Курцбах. Однако неприятности последовали с неожиданной стороны – окруженные немецкие дивизии начали сами пробиваться из «котла». Отчаянным рывком им удалось пройти несколько километров и захватить деревню Шандеровка. Теперь до соединения с танками Брейта окруженцам оставалось не более 5 километров. Сталин раздраженно телеграфировал маршалу Г. К. Жукову:
«Прорыв корсуньской группировки противника <…> в направлении Шандеровка произошел потому, что слабая по своему составу 27-я армия не была своевременно усилена». Урок Верховного главнокомандующего был учтен, и на внутренний фронт окружения была нацелена 5-я гвардейская танковая армия П. А. Ротмистрова.
Грянувшие в середине февраля морозы сковали землю. «Тигры» и «пантеры» корпуса Германа Брейта форсировали Гнилой Тикич и двинулись от деревни Лисянка к Шандеровке, где развернулись упорные танковые бои. Танковые армии А. Г. Кравченко и С. И. Богданова оборонялись, контратаковали и снова оборонялись. На острие немецкого удара оставалось все меньше «тигров» и «пантер». Ударный танковый кулак Брейта испытывал постоянную нехватку горючего. Несмотря на то что его дивизии не были окружены, топливо и боеприпасы для них приходилось доставлять по воздуху. 200-литровые бочки с бензином для тяжелых «панцеров» сбрасывали транспортные самолеты с бреющего полета. Часть из них разбивалась, однако другая доходила до танков. Командующий группой армий «Юг» Эрих фон Манштейн хорошо помнил опыт Сталинграда. Тогда Паулюс отказался пробиваться навстречу застрявшим на Мышковке танкам. Повторять ошибку фон Манштейн не стал. Группа Штеммермана получила от него приказ «своими силами решительно прорываться на рубеж Журженицы – высота 239 и там соединиться с III танковым корпусом». Решимости идущим на прорыв придало неверное понимание приказа фон Манштейна. Командиры окруженных дивизий сочли, что высота 239 удерживается корпусом Брейта и им нужно дойти только до нее. Вечером 16 февраля немцы начали уничтожение неисправной и оставшейся без горючего техники. Начавшийся с наступлением темноты прорыв из деревни Шандеровка стал для них настоящим адом.
Советские войска заметили скопление вражеских машин в селе, и экипаж биплана По-2 в составе капитана В. А. Заевского и младшего лейтенанта В. П. Лакатоша получил приказ: «Зажечь село, чтобы дать ориентиры артиллерии». Штурман 392-го авиационного полка В. Лакатош вспоминал: «Погода была нелетная – пурга, видимости никакой, только под собой. Высота облаков 80—100 метров. Приходит посыльный, говорит: «Вас вызывают на аэродром». Вышел, нашел командный пункт, и то только потому, что все время стреляли ракетами, чтобы никто не заблудился, такая была пурга. Пришел мой летчик Виктор Заевский: «Володя, есть задание слетать на окруженную группировку, как ты на это смотришь?» – «Ну, раз нужно, давай, полетели». Мы взяли две кассеты с ампулами с горючей смесью, бомбы и САБы (светящиеся авиационные бомбы. – Прим. авт.). Все шесть держателей были задействованы. Стоял мороз, так что грунт был твердый. Полетели. Шли на высоте 80—100 метров. Машину вели попеременно, примерно по десять минут. За то время становишься мокрый от пота как мышь – ее же бросает ветром как щепку. Когда подошли к Шендеровке, я сбросил светящуюся бомбу, увидел скопление машин и танков посередине деревни. На них же сбросил бомбы и кассеты с КС (химическими авиабомбами. – Прим. авт.). Занялись пожары». За этот вылет летчики были представлены к званию Героя Советского Союза. Известный бельгийский нацист Леон Дегрель, в то время командир окруженной 5-й добровольческой штурмовой бригады СС «Валлония» (5. SS-Freiwilligen Sturmbrigade «Wallonien»), вспоминал: «С 22 часов советские батареи накрыли своим огнем центр деревни. Дома горели и, словно днем, освещали отходившие войска. С этого момента работа советских корректировщиков была облегчена. Их снаряды точно ложились в огромную колонну. По всей длине узкой дороги горели машины. Каждую секунду нам приходилось падать в снег, чтобы спастись от снарядов. Между десятками выгоревших повозок в снегу в ужасных конвульсиях дергались раненые лошади». Вскоре от горящей Шандеровки нестройные колонны немецких пехотинцев ушли во тьму, их скрыла метель.
Войскам генерала Вильгельма Штеммермана повезло – наступивший день был облачным и ветреным, авиация действовать не могла. В противном случае бредущие на открытом пространстве колонны были бы быстро разгромлены советскими штурмовиками. Однако у высоты 239 везение солдат вермахта закончилось – она оказалась занята советскими частями и превращена в неприступный опорный пункт. Немцы были вынуждены обойти ее, и почти 20 тысяч человек оказались на берегу Гнилого Тикича. Для соединения с основными силами нужно было всего лишь переправиться через реку. Обычно жарким летом эта речка была не больше ручья, но в феврале 1944 г. после трехнедельной оттепели Гнилой Тикич разлился до ширины в 20–30 метров. Речка превратилась в быструю реку глубиной выше человеческого роста. Для потерявших инженерную технику окруженных немецких частей это было серьезное препятствие, поскольку на всей реке не было ни мостика, ни рыбацкой лодки. Берега Гнилого Тикича стали могилой для многих сотен солдат противника. Вскоре с севера к реке подошли советские танки, выстрелы которых стали пробивать бреши в рядах столпившихся на ее берегах немцев. Отход превратился в беспорядочное бегство. Солдаты вермахта бросались в ледяную воду, пытаясь преодолеть реку вплавь, многие тонули. Из «котла» удалось вырваться примерно половине солдат и офицеров из состава окруженных немецких частей. Вся техника и тяжелое оружие были брошены. Немцы выходили из Корсунь-Шевченковского «котла» в лучшем случае с винтовками и пулеметами. В ночь на 18 февраля во время прорыва был убит командир окруженной группировки генерал Штеммерман. Советскими войсками было взято в плен около 18 тысяч человек.
После сражения обе стороны праздновали победу. Советское командование награждало отличившихся в разгроме двух немецких корпусов, а американские бомбардировщики разбрасывали над Германией листовки со схемой «Сталинграда на Днепре». Фюрер, в свою очередь, принимал в Берлине «спасителей» окруженной под Черкассами группировки. Генерал Герман Брейт получил Мечи к Рыцарскому кресту. Однако это были лишь пропагандистские акции немцев. Уже в ближайшей перспективе сражение под Корсунь-Шевченковским стало прологом дальнейших советских успехов на Украине. Танковые дивизии противника надорвались на деблокирующем ударе, и им пришлось оставить массу техники в коридоре к деревне Лисянка. Ударный потенциал вермахта сильно снизился – эффективно наносить контрудары немецкие войска уже не могли.
Котел «Хубе»
В то время как гремело сражение под Корсунь-Шевченковским, 1-й Украинский фронт с боями продвигался на запад, освободив Ровно и Луцк. В этом наступлении не участвовали танковые армии. Напротив, в нем активно использовалась архаичная кавалерия. В результате успешного продвижения Красной армии образовался «балкон», нависающий над позициями главных сил немецкой группы армий «Юг». На отбитый пехотой и кавалерией выступ советским командованием были скрытно выдвинуты 3-я и 4-я гвардейская танковые армии. Ударом на юг они
