окно.
Как только ангел занял свое место, в воздухе повисла неловкая тишина. Васжаго стоял в стороне, небрежно прислонившись плечом к стене. Полная противоположность напряжению, охватившему меня прямо тогда.
Иерихон не стал утруждать себя формальными представлениями, прежде чем начать со слов:
-Сорет, я привел тебя в свой офис, чтобы пораскинуть мозгами.
Опустив взгляд, ангел поерзал на стуле и прочистил горло.
-Конечно. Чем я могу помочь?
-Расскажи мне, что ты знаешь о несвязанных душах.
Он расправил плечи и выпрямился в своем кресле.
-Очень хорошо, гм. Это души без физического тела…
Иерихон поднял руку, прерывая его.
-В частности, я хочу знать, как человек избавляется от несвязанного после того, как непреднамеренно допустил его внутрь тела.
Сорет дернулся, его взгляд метнулся от меня к Иерихону и снова ко мне.
-Ты задаешь мне этот вопрос по какой-то конкретной причине?
-Да. Я хочу знать ответ.
Ангел судорожно сглотнул и снова пошевелился.
-Как только душа установит связь с физическим телом, предполагая, что она не будет голодать и погибать заранее, она постепенно начнет брать вверх. Могут потребоваться дни, недели, месяцы, если он сможет найти устойчивый источник питания .
-Души?
-Не обязательно. Это зависит от того, что питало его в естественной форме.- Он снова откашлялся, и я поймала тонкий взгляд в мою сторону. -Суккуб, например, питается сексуальной энергией. Следовательно, он может заставить своего хозяина спать с несколькими партнерами. В этом случае, в случае успеха, он может существовать внутри тела месяцами .
Иерихон задвигался подо мной, его пальцы собственнически впились в мои бедра.
-И что изгоняет душу из тела.
-Что ж, есть только один способ изгнать несвязанную душу. Конечно, вы помните, когда мы в последний раз были свидетелями подобного .
Внезапное ощущение холода шевельнулось в моей груди, как будто первые приступы тошноты охватили меня. Не желая привлекать к этому внимание, я с трудом сглотнула и задышала через нос. Холод распространялся и пульсировал, упираясь в мои ребра.
Их разговор стал отдаленным звуком из-за стука крови у меня в ухе. Я оттолкнулась от колен Иерихона и почувствовала крепкую хватку за свою руку. Я повернулась, чтобы увидеть, как на лице Иерихона появилось выражение беспокойства. Послав то, что должно было быть неубедительной улыбкой, я покачала головой.
-Я просто чувствую усталость. Я собираюсь вернуться в свою комнату.
Он кивнул демону на другом конце комнаты, и когда мой взгляд упал на Васжаго, я заметила, что он указывает на Сорета, приподняв бровь, как будто спрашивая, не возражает ли тот, если его оставят с ангелом.
Иерихон снова кивнул и притянул меня к своему лицу для поцелуя.
-Я приду проведать тебя.
-Я в порядке. Действительно. Просто немного устала с того, что было раньше.
Медленно кивнув, он отпустил меня, и когда я направилась к двери, я услышала, как Васжаго ввалился следом за мной. Боже мой, мне нужно было бы поскорее вернуться в свою комнату, иначе он наверняка что-нибудь из этого сделает.
Когда я вышла в фойе, стены вокруг меня сдвинулись,.
Не падай в обморок. Не падай в обморок. Не падай в обморок.
Моргая, прогоняя дурноту, я поднялась по лестнице и вздохнула с облегчением, когда подошла к своей двери.
-С тобой все в порядке? - Спросил Васжаго, наклонив голову, изучая меня.
-Прекрасно. Я сегодня почти ничего не ела, так что это просто небольшое головокружение .
-Тебе нужно поесть?
-Нет. Не так поздно. В конце концов меня вырвет повсюду.
Губы скривились в гримасе крайнего отвращения, он попятился назад.
-Очень хорошо. Я подожду за дверью твоей комнаты.
Тьфу. Я ненавидела то, как он так серьезно отнесся к вопросу об охране.
-Круто.
41
БАРОН
-Что такого важного случилось в деревне? - спросил барон, ускоряя шаг, чтобы не отставать от Сорета, который оставался на два шага впереди него. Он был на пути к Соломону, когда Сорет пересекся с ним, пробираясь через лес так, словно за ним гналась орда пчел. Он сказал барону следовать за ним, хотя и не сказал ему причины.
-Обнажающий душу. Я только читал о них. Никогда не видел ни одного лично.
-Что именно это такое?
-Именно так, как следует из названия, - бросил ангел через плечо, перешагивая через поваленное бревно. -Душа, отделяемая от тела.
Барон пошел по бревну, на которое он уже наткнулся однажды днем.
-Разве демоны не поглощают души все время?
-Это не одно и то же. Это физическое разделение тела и души. -Сорет продемонстрировал это своими руками, которые были сложены вместе, а затем быстро разжаты. -Демон может питаться душой, возможно, даже поглотить ее, но, конечно, не всю сразу. Это ужасно болезненная процедура .
-И так, почему мы хотели бы стать свидетелями такого события?
-Потому что это редкость. И я здесь для того, чтобы изучать такие вещи. Поэтому я хочу посмотреть.
Барон оглянулся в другую сторону и споткнулся, успев подхватиться, прежде чем упасть.
-Ну, я полагаю, Соломон не будет возражать, если я пойду с тобой. Если это редкость, как ты говоришь.
Они достигли опушки леса и пошли по узкой тропинке, ведущей вниз, к деревенской площади. Большинство публичных казней проходило на территории монастыря, особенно во внутреннем дворе, усыпанном цветами вокруг небольшого фонтана, который, по мнению барона, всегда придавал такой странный контраст тому, что там происходило.
Оказавшись у монастырской стены, Сорет прижался к камню и заглянул во внутренний двор.
-Держись подальше от посторонних глаз, - прошептал он. -Этот предпочитает молодых парней. Если она увидит тебя, она может попытаться покормиться тобой.
-Молодые парни? Чью душу забирают?
-Сириса из Солдетэра.
Сириса.
Ее имя эхом отдавалось в его голове. Желудок барона скрутило, и он отступил к камням, где ворота монастыря были оставлены открытыми, как это часто бывало во время публичных казней.
-Сорет, что именно...
Его вопрос был прерван звуком душераздирающего крика, и барон, обернувшись, увидел лошадей, приближающихся к монастырю с необычной скоростью. Он держался в стороне, чтобы его не затоптали, и когда карета проезжала мимо, он увидел обнаженное тело, покрытое грязью и окровавленное, которое тащили за ней. Ее светлые волосы были острижены до самой кожи, что делало ее почти неузнаваемой. Если бы не знакомые раны на ее голенях и лента на горле, которая блестела в лучах послеполуденного солнца, он бы принял ее за кого-то другого.
Она закричала, когда гравий впился в
