скользнуло обратно в мой живот.
Хрюкающие и постанывающие звуки усилились. Шепот слился в единый голос.
Тени стали неустойчивыми, яростными в своих резких рывках и выпадах.
Изгони невинного из своего чрева! Изгони невинного из своего лона!
Прижав ладони к ушам, я зажмурила глаза. Шепот раздавался быстрее, громче. Пока они не достигли оглушительного звука. Я открыла рот, чтобы закричать, и пронзительный звон пронзил мою голову.
За моими веками вспыхивали неровные вспышки света той же формы, что и тени на стене.
Звон затих.
Призрачные вспышки света растворились в темноте и исчезли.
В воздухе снова повисла блаженная тишина, и я открыла глаза, чтобы обнаружить странную блондинку, ту, что из моих кошмаров, стоящую рядом с кроватью и смотрящую на меня сверху вниз. Она протянула руку, и когда она коснулась моего живота, я оттолкнулась от нее, спинка кровати позади меня врезалась мне в позвоночник. Сильная, спазматическая боль пронзила мой живот, и я закричала.
-Это будет только немного больно, - прошептала она.
Ощущение влажности привлекло мой взгляд к белым простыням, где темно-красная жидкость вытекала из-под меня. Мою грудь сдавило от паники, воздух был слишком плотным, чтобы дышать.
-Нет! Нет
!Еще один поток жидкости хлынул у меня между бедер, и я запрокинула голову назад, издав крик.
44
БАРОН
Наклонившись вперед, чтобы зашнуровать сапоги, барон остановился, услышав тихий стук в дверь.
-Могу я войти, ваша светлость? Я принес ваш завтрак.
Застонав при звуке голоса Драйстана, барон вернулся к завязыванию.
-Очень хорошо.
Драйстан сделал осторожные шаги и поставил поднос с едой на столик напротив кровати. Он задержался там, наблюдая.
Раздражающий укол нетерпения пронзил барона, и он откинулся на спинку матраса лицом к другому мальчику.
-Ну, так в чем же дело? Почему ты все еще здесь?
-Простите меня, мне просто было любопытно узнать, планируете ли вы присутствовать на казни позже.
-Казни кого?
-Ведьма должна быть сожжена в монастыре.
Усмехнувшись на это, барон покачал головой и обогнул кровать, чтобы позавтракать, толкнув Драйстана в плечо, когда тот проходил мимо.
-Нет. Я не буду присутствовать на нелепой демонстрации власти епископа .
-Но … она ведьма, милорд. Она пророчествовала ужасные вещи.
-О, Боже упаси. Не пророчества. И разве добрый и добродетельный епископ Венейбл не столь же пророчен, говоря о войне. Разве вы не слышали его проповедь? Притча о Сорняках. -Он протянул руку, как епископ, произнося свою проповедь. -Пусть оба растут вместе до жатвы: и во время жатвы я скажу жнецам: «Сначала соберите плевелы и свяжите их в пучки, чтобы сжечь; но пшеницу уберите в мой амбар.» -Барон откусил от хлеба, сердито глядя на своего кузена, пока тот жевал. -Полагаю, тебя, дорогой кузен, следует пригласить в амбар, пока я буду гореть вместе со всеми остальными вредными сорняками на поле.
-Я не верю, что ты грешник. Возможно, заблуждающийся, но не грешник.
Барон издал мрачный смешок.
-Я уверен, вы достаточно квалифицированы, чтобы сделать такую оценку.
Сдвинув брови, он опустил голову тем жалким жестом, который всегда напоминал барону обиженного ребенка.
-Я не собираюсь выглядеть высокомерным. Я просто имею в виду, я считаю неправильным то, что происходит с тобой в подземелье .
-О, я в этом уверен.- Он отвернулся от мальчика и намазал фруктовое желе на хлеб.
-Если это не монастырь, то куда вы направляетесь, если я могу спросить?
-Ты не можешь.
-Я просто подумал, что мог бы составить тебе компанию, вот и все.
Барон нелюбезно фыркнул и откусил еще кусочек.
-И пропустить сожжение ведьмы? - спросил он с набитым ртом. -Избавься от этой мысли.
-Я отчаянно пытался вернуть вашу дружбу, милорд, а вы постоянно отвергаете мою доброту.
-И я буду продолжать это делать. Ибо я никогда в жизни не буду смотреть на тебя как на друга. А теперь уходи.
Губы сжались в жесткую линию, Драйстан резко кивнул.
-Как ты пожелаешь.
Он развернулся на каблуках и протопал к двери.
-Передай мои наилучшие пожелания доброму епископу, - сказал барон, когда мальчик вышел из его комнаты.
Покончив с завтраком, барон направился по знакомой тропинке к своим собакам. План состоял в том, чтобы накормить их побольше мясными обрезками, а затем отправиться к Соломону на дневной сеанс, поскольку его отец должен был вернуться только на следующий день. Когда он вошел в лес, его разум цеплялся за разговор с Драйстаном. Не конкретно о том, что произошло между ними, а о ведьме.
Еще один обвиняемый.
Он не присутствовал на публичной казни с тех пор, как у Сирисы обнажили душу, почти три месяца назад, и этот опыт навсегда запечатлелся в его памяти. Он не мог подавить толику любопытства по поводу того, кого епископ мог бы тогда счесть еретиком. Казалось, любая женщина, продемонстрировавшая даже малейшее проявление независимости, была отвергнута церковью как дикая и лишенная надлежащей дисциплины. Одержимый демонами.
"В сердце женщины горит огонь тепла или презрения", - всегда говорила ему мать, и в результате барон научился ценить и уважать дерзких. Он восхищался их силой и упорством и никогда не чувствовал себя запуганным ими.
Когда он подошел к полуразрушенной хижине, неся сумку с тяжелым мясом, он улыбнулся, услышав лай собак. За последние несколько месяцев они значительно выросли, пугающе быстро. Все трое стояли на уровне его груди, и он был уверен, что они могли бы проглотить его голову целиком, если бы захотели.
Цербер прыгнул к нему, высунув язык в сторону, с Фенриром и Неро сзади. Собакам удалось повалить его на землю, и барон от души рассмеялся, когда они принялись терзать его своими языками.
-Все в порядке! Все в порядке!-Он отбил их, получив лишь царапину от зубов Фенрира на своей руке. -Сядь, или я не накормлю тебя ни крошкой!
Внезапно собаки выпрямились в идеальную линию, точно так, как барон учил их во время предыдущих визитов.
В воздухе разнесся отвратительный запах гнили, и он последовал за ним, пересекая двор к большой коричневой массе, которая лежала на опушке соседнего леса. Медведь, догадался он, хотя разглядеть его было трудно, учитывая его состояние. Собаки явно съели его, не оставив ничего, кроме костей и шерсти.
На самом деле он не мог винить собак. Их аппетит вырос за последние месяцы, и барон просто не мог унести столько мяса так, чтобы кто-нибудь не
