отчаянно пытался осмыслить то, что видел. Удлиненные руки и ноги и кожа, которая покрывалась пятнами прямо у него на глазах. К тому времени, когда Соломон поднялся на ноги, его спина сгорбилась, костяшки пальцев волочились по земле, тот, кто стоял перед ним, больше не был его наставником. Это было то самое существо, которое напало на пожилого мужчину всего несколько минут назад.
-Что ты наделал? – Слова с трудом вырвались из одеревеневшей челюсти барона.
Лорд Прецепсия снова усмехнулся, но внимание барона по-прежнему было приковано к Соломону, чьи глаза встретились с его глазами, как будто слепота спала.
-Он известен как Мортунат, и хотя он не может заразить вас и превратить в себе подобных, он поглотит вас, если ему представится такая возможность. Напротив, если он вонзит зубы в одну из ваших гончих, он превратит их в себе подобных. И какие прекрасные создания из них получились бы!
-Цербер! - Прокричал я, перекрывая его лай. -Тихо!
Пес заскулил и сел на задние лапы.
-Домой, Цербер. Домой!
Пес снова заскулил и издал горлом какой-то звук, который барон принял за разочарование.
-Домой! Сейчас же!
Зарычав, все три собаки побежали в том направлении, откуда пришли, хотя барон не потрудился посмотреть, поскольку его внимание было приковано к Соломону.
-Он не перестанет поглощать тебя полностью. Тебе придется убить его.
Еще один визг, и старик бросился к нему. Иерихон почувствовал покалывание в ладонях, как раньше, и метнул молнию между ними двумя, намеренно избегая удара по Соломону. Болт ударился о землю, подняв сноп пылающей листвы, которая загорелась и превратилась в клубящийся черный дым.
-Не подходи! Я не хочу тебя убивать! Не подходи, Соломон!
Но старик бросился за ним, и барону ничего не оставалось, как развернуться и бежать. Он бросился сквозь деревья впереди, которые открывались на поляну перед хижиной.
Вспышка света почти ослепила его, когда он прыгнул к зарослям травы, и когда он оглянулся через плечо, Соломон стоял в тени. Он не двинулся к нему навстречу. Как будто он отказался от своей погони.
Барон замедлил шаг и изучил разительный контраст света и тени, где, казалось, между ними двумя существовал невидимый барьер. Пересечение двух миров, через которое Соломон, по-видимому, не смог пробиться.
Лорд Прецепсия шагнул к краю, оседлав этих двоих.
-Я не могу контролировать Мортуна. Я могу контролировать только то царство, в котором они находятся. Их хозяин спит, и слава небесам за это. Или все пять миров были бы поглощены.
-Чего ты хочешь? Чего ты от меня хочешь!
-Если я не могу убить тебя, поскольку в тебе течет моя кровь, то, возможно, лучшее решение - использовать твои таланты. Видишь ли, приближается война.- Его отец шел по зыбкой грани между солнечным светом и тьмой, заложив руки за спину. -Я нажил бесчисленное количество врагов, которым ничего так не хотелось бы, как смотреть, как я истекаю кровью. Если это произойдет, ад буквально вырвется на свободу.
-Я не буду защищать тебя. Я не стану твоим рабом.
Разочарованно вздохнув, лорд Прецепсия остановился.
-У меня было предчувствие, что ты это скажешь.
Линия тьмы поглощала свет, пока барон не поднял глаза и не увидел то же самое почерневшее небо, нависшее над ним. Его взгляд метнулся к Соломону.
Старик бросился к нему.
Ужас наполнил его грудь, когда он поднял руку и выстрелил молнией в сердце Соломона. Не прошло и мгновения, как его наставник превратился в пепел.
Темнота снова осветилась, и барон опустился на колени.
45
ФАРРИН
-Ты со мной.
Я открыла глаза. Глубокая, сводящая боль пульсировала в моем животе, и я издала тихий стон, дыша сквозь нее.
Иерихон сел рядом с кроватью, моя рука была сжата в его руке, мои пальцы прижаты к его губам. То, что промелькнуло в его глазах, вернуло меня в ту ночь, когда он упал на колени, глядя на меня, за мгновение до того, как ему оторвали крылья. Нечто среднее между болью, печалью и полным раскаянием. Взгляд настолько близко знакомый, тот, о котором я постоянно мечтала, что мои мышцы дернулись от желания дотянуться до него, прежде чем пламя могло поглотить его.
Замешательство висело на задворках моего сознания, как черное облако, пока я изучала его. То, как он не произнес ни слова, но в выражении его лица было столько муки.
Боль усилилась, и я застонала, извиваясь на прохладных простынях.
Боль. Крики. Кровь.
Ахнув, я сжала его руку. -Мой ребенок! -Повернувшись на кровати, я приподнялась достаточно, чтобы увидеть, что подо мной нет крови. Всего на долю секунды меня охватило чувство облегчения.
Всего лишь сон. Только ужасный и жестокий сон.
-Фаррин.
Спокойная, но холодная тьма в его голосе окутала меня, как зимняя ночь.
Прежде чем я успела спросить его, что случилось, острая колющая боль пронзила мой живот, выбивая дыхание из легких.
-Тссс, просто расслабься. Дыши.
Давление на мой живот привлекло мое внимание к тому месту, куда Иерихон положил свою руку, как бы успокаивая меня.
Что-то было не так. Очень неправильно.
-Ребенок?
Когда его брови нахмурились сильнее и он покачал головой, я почувствовала странное покалывание в задней части шеи. Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал мою ладонь, затем опустил голову, выглядя так, как мог бы выглядеть человек в молитве.
Покалывание усилилось, разветвляясь по моей коже, как снежинки, распространяясь наружу, вниз по рукам и к кончикам пальцев. Он достиг моих легких и сжался там, как сжатый кулак.
Скажи что-нибудь. Пожалуйста!
Паника подступила к моему горлу, пока я ждала, когда он произнесет эти слова.
-Иерихон? Ребенок ...- Мой голос дрогнул, горло перехватило от слез, которые я отказывалась дать волю. Все было прекрасно. Это был просто сон. -С ребенком все в порядке, верно?
Не отрывая от меня взгляда, он сжал мою руку и покачал головой.
-Нет, Ту'Нажа, - в его голосе слышалась мучительная тяжесть отчаяния, и кулак на моих легких сжался сильнее.
Слова повисли в воздухе между нами, такие же бессмысленные, как вопросы, которые крутились в моей голове. Почему? Как? Я не могла переварить их, потому что не верила ему.
Я покачала головой и убрала свою руку с его.
-Нет. Неа. Это был сон.
Словно подтверждая его слова, тепло просочилось у меня между ног, и когда я почувствовала толщину подушки под ягодицами, на меня нахлынула темная пустота, чернота,
