уязвимые части. Оно будет буквально морить себя голодом из-за того, чего жаждет больше всего, вплоть до разложения .
Это было правдой, каждое слово.
Слишком много лет своей жизни я избегала неизбежной боли, которая приходила с любовью, и, в свою очередь, навлекала на себя новый вид страданий. Пустота одинокого сердца. Я пристрастилась к последствиям любовных мучений, к их темной половине, втыкая иглы в пустые и незаживающие раны, чтобы напомнить себе, что страдание может быть вечным. Потому что мое любящее аскетизм сердце верило, что хроническая боль изоляции намного лучше, чем боль потери.
-Я способна. Я действительно люблю.
-Конечно, любишь. Люди испытывают врожденное мазохистское удовольствие от боли. Если бы ты этого не сделала, ты бы вообще не осмелилась любить. И каким адом это было бы.
Его комментарий вызвал в памяти новую пытку.
-Ад сейчас придет за мной, не так ли?
Я не хотела задавать этот вопрос вслух, опасаясь, что демоны услышат меня, но это было неизбежно. Каким бы сильным и решительным ни был Иерихон, я даже не знала, сможет ли он остановить то, что надвигалось на меня.
-Теперь, когда ребенка больше нет, я буду в долгу перед своей душой.
-Ты никуда не пойдешь. Не без меня и не без войны против моего отца. Даже не думай об этом прямо сейчас. У тебя и так достаточно забот.
-Как ты это сделал? Как ты пережил епископа Венейбла и своего отца? Их мучения все эти годы?
На мгновение он задумался.
-Я научился принимать боль.
-Разве ты не боялся своей судьбы? Как далеко они готовы зайти?
-Я бы солгал, если бы сказал нет. Но когда вы заставляете себя встретиться лицом к лицу с тем, чего боитесь больше всего, вы становитесь невосприимчивы к его боли. Неприкосновенные.- Медленно моргнув, он, казалось, очнулся от своих мыслей. -Но я не хочу, чтобы ты поглощала себя этими мыслями. Если мой отец хотя бы прикоснется к тебе, я заставлю его страдать от агонии, худшей, чем адское пламя.
-Разве они не пошлют за мной огненных демонов, как они сделали с моим отцом?
-Я собираюсь посмотреть, смогу ли я заключить сделку с ноксерианцами. Я обменяю твою душу на то, что они, возможно, сочтут более ценным.
Охваченная отчаянием, я повернулась к нему лицом.
-Обещай мне, что ты не сдашься с рук на руки. Пообещай мне сейчас.
Когда он сначала не ответил, я схватила его за бицепс, впиваясь в него ногтями.
-Обещай, Иерихон! Потерять тебя будет хуже любого ада, с которым мне придется столкнуться .
-Я обещаю. Я что-нибудь придумаю. А пока я хочу, чтобы ты расслабилась и отдохнула. И если тебе что-нибудь понадобится, Веспир готова что-нибудь для тебя сделать.- Он провел пальцем по моему виску и заправил прядь волос мне за ухо. -Мне придется уехать на пару дней, чтобы съездить в Ариохбери. Вот где стоит крепость ноксерианцев.
-И ты клянешься, что вернешься. Ты не хочешь обменять себя?
Его бровь дрогнула, как будто он не хотел отвечать.
-Я клянусь в этом.
Хотя и не совсем в своей тарелке, я выдыхаю спокойнее.
-Ты говоришь, крепость?
-Это был сложный замок, который они построили столетия назад, чтобы защититься от нападения.
-В Паслене?
-Да, хотя у них есть связи с Адскими Землями. Паслен - нейтральная территория для переговоров с небесами, так они и появились .
Это было странно, в Паслене было так много истории, о которой мы даже не знали в земном царстве.
-Как ты стал Рыцарем?- Спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься. Мне это было нужно. Мне нужно было отогнать каждую раздирающую душу мысль, потому что все могло стать еще хуже, и я не могла позволить себе погрузиться в зыбучие пески эмоций, которые угрожали затянуть меня на дно.
-Сейчас подходящее время для историй?
-Да. Это идеальное время. Расскажи мне.
В воздухе повисла тяжелая пауза, прежде чем он продолжил.
-Очень хорошо. Когда я прибыл в Паслен, Эрадьен уже прочно обосновался здесь, во главе с моим отцом, конечно. Рыцари похитили меня, думая, что я могу стать пешкой против него. Они не предполагали, каким ублюдком он был, или насколько я хотел видеть его неудачу.- Он переплел свои пальцы с моими и поднял мою руку для поцелуя. -Как только я понял их мотивы моего пленения, я был слишком готов сражаться бок о бок с ними. Добившись значительного успеха в покорении существ, населявших королевство, ноксерианцы заключили договор с моим отцом, который ограничивал его доступ к Обсидиановой горе.
Нахмурившись, я уставилась вдаль.
-Обсидиановая гора?
-Это участок покрытых черным сажей гор на южной границе, также называемый Обсидия. Так получилось, что это местоположение Инферниума .
-Лечебница, о которой ты говорил. Та, из моих снов.
-Да.
Что не имело абсолютно никакого смысла, почему я могла мечтать о таком месте.
-Что помешало им заключить в тюрьму или убить твоего отца?
-Потому что это развязало бы ад. Мой отец - единственное, что не дает Летиферу проснуться.
Летифер. Я вспомнила разговор с Камаэль и то, как она говорила о конце света.
-И если он проснется, мы все обречены.
-Если он проснется, каждое существо в каждом царстве может стать одним из его Мортунат. И да, по сути, мы были бы в полной заднице.
Это казалось нереальным. Это было похоже на разговоры, которые можно найти в фантастических романах, с гибелью и мраком и большим плохим парнем, который разрушит все ради собственной выгоды. Я продолжала ждать момента, когда проснусь и обнаружу, что лежу в кровати у тети Нелл, свернувшись калачиком на Иерихоне, и шепчу об ужасном кошмаре, который только что приснился мне. Как бы сильно я ни стремилась отвлечься, пыталась отбросить свой стресс в сторону, как он мне сказал, я обнаружила, что снова беспокоюсь о своей судьбе.
-Ожидаешь ли ты, что ноксерианцы будут восприимчивы к заключению сделки?
-Трудно сказать, учитывая, что именно мой отец забрал твою душу. Конечно, не имеет значения, кто предъявил свои претензии. У меня нет намерений выдавать тебя.
Паника и разочарование смешались во мне в бурную смесь, от которой мне казалось, что меня вот-вот вырвет.
-Но ты сказал, что это плохо. Что придут огненные демоны.
-Они бы так и сделали. Если только ноксерианцы не отказались предъявить права на твою душу.
Я почувствовала, как мой пульс участился от растущей тревоги.
-Но вероятность того, что они заключат сделку, невелика.
