class="p">-Да. Отказав моему отцу в том, чего он хочет, это только сделает его более решительным .
Паника взорвалась вспышкой света, от которой мой череп пронзила острая боль.
-Боже, это уже слишком! Слишком много!
Так много неизвестного кружилось у меня в голове, мои мышцы напряглись от охватившего меня отчаяния. Я даже не могла оплакать своего ребенка из-за этого, и мысль об этом терзала меня. Я не хотела думать об этом. О том, что какой-то гребаный демон планировал со мной сделать. Я проиграла! Я так много потеряла в отношениях между моим отцом и моим ребенком, и теперь вселенная хотела большего. Почему этого было недостаточно!
-Я просто хочу во что-нибудь врезаться. Я хочу ударить по чему-нибудь так сильно, чтобы стало больно. Пока не почувствую себя такой же беспомощной и избитой, как я прямо сейчас!
-Тогда ударь меня. Прямо сейчас.
Его слова застали меня врасплох, и я нахмурилась, не обнаружив в нем ни намека на веселье. Только холодный и суровый взгляд человека, который отказался поддаваться влиянию.
-Нет.
-Сделай это. Покажи мне свою боль.
Нежными руками он перекатил меня поверх своего тела, и я оседлала его живот, чувствуя намек на унижение от прокладки, которую носила. Подушечка пропиталась кровью моего ребенка. Ребенок, которого у меня отняли.
-Ударь меня, Фаррин. Так сильно, как только можешь.
Гнев снова поднялся во мне.
-Прекрати это. Прекрати это!
-Подумай о том, что у тебя отняли!-Он крепко схватил меня за запястья и слегка дернул. -Давай же! Притворись, что я вор. Твой вороватый Бог, который забрал у тебя. Я тот, кто оставил тебя. Ударь меня!
-Нет!
-Сделай это!
-Прекрати это!-Раздраженная его настойчивостью, я сильно ударила его в челюсть.
Он даже не вздрогнул. Вместо этого он стиснул зубы, его губы изогнулись в оскале.
-Вот и все. Сильнее.
Сильнее. Слова били в моей груди, как военный барабан. Мысль о том, что он мог превратить мою боль в какую-то собственную мазохистскую пытку, привела меня в ярость, и что-то взяло надо мной верх. В порыве кулаков и ногтей я била его кулаками, царапала и шлепала.
При каждом ударе я ждала, что он отстранится и ударит меня в ответ, но он этого не сделал. Он забрал все это. Каждую жалкую мысль о себе я обрушивала на его грудь, челюсть, живот и руки.
Я знала, что он провоцирует меня, возможно, потому, что ему действительно было больно, и это был его способ справиться с гневом и разочарованием. Принимает боль. Наказывает себя так же, как мои мысли наказали меня. С моей стороны было неправильно отвечать, но я хотела, чтобы это вышло из меня. Гнев. Ненависть. Эта горечь. Это было так приятно, что я погрузилась в слепую дымку насилия. Пробивать, пробивать, пробивать.
Пока усталость не отяжелила мои мышцы, и я не рухнула вперед. Дышать. Просто дышу.
Дымка рассеялась.
Я перевела взгляд на него и осознала ужас того, что я только что сделала. Царапины на его щеке. Рассеченные его в остальном идеальные губы. Кровь с моих ногтей размазалась по его груди. Дрожа, я села подальше от него, мое тело онемело и похолодело от шока.
-Что я наделала?
Он снова схватил меня за запястья и притянул к себе.
-Не смей испытывать угрызения совести. Ты только что показала мне боль внутри себя. Твоя боль - это моя боль. Когда ты страдаешь, страдаю и я. Эти хиты - ничто по сравнению с болью в моем сердце .
Он наклонил свое лицо к моему, и его поцелуй был таким нежным. Нежный до такой степени, что я почувствовала себя недостойной.
Рыдание сотрясло мое тело, когда я легла вперед, прижимаясь ухом к его груди. И под звук его ровного сердцебиения я закрыла глаза.
46
ИЕРИХОН
По пути в подземелье столько мыслей крутилось в моей голове.
Ребенок. Мой отец. Месть.
Воспоминания вернули меня к ночи, когда Люстина скончалась, и я лежал рядом с ней, надеясь провести еще несколько мгновений, прежде чем Стражи придут за мной.
Когда мы лежали на земле, к нам приковыляла хрупкая пожилая женщина.
-Мой господин, вы так много потеряли, - говорила странная пожилая женщина, стоящая неподалеку.
Я никогда не видел ее раньше в своей жизни, и, учитывая состояние Прецепсии после того, как я сжег ее дотла, мне было трудно поверить, что она была отсюда.
-Если бы только ты помог мне, я могла бы спасти ее.
Я хмурюсь и поднимаю голову, изучая пожилую женщину с седыми растрепанными волосами и обветренной кожей, склонившуюся над собой, опираясь на трость. Дерзость ее слов поражает меня, как пощечина.
-Кто ты такая?
-Ты меня не узнаешь?
-Я бы не спрашивал, если бы знал.
Ее морщинистые губы растягиваются в улыбке.
-Лжец, - шипит она.
Мурашки узнавания танцуют у меня на затылке, и по спине пробегает холодок.
-Сириса.
-Мне знакома эта боль. Потому что именно твой отец проклял единственного, кого я когда-либо по-настоящему любила. Он изгнал меня в этот мир, а теперь он лишил меня души и загнал в это хрупкое и уставшее тело. Позволь мне войти в твое, как я вошла в эту женщину, юный лорд, и я отомщу твоему отцу. Ибо именно он виноват в этом злодеянии. За всю твою боль и страдание.
-Я скорее проглочу пламя, чем позволю тебе приблизиться к моему телу.
Она издала мрачный смешок и указала на меня пальцем с длинным ногтем.
-Я видела будущее. И ты будешь наказан. Все будут наказаны. -Ее взгляд падает на Люстину рядом со мной. -Но она вернется. И когда она это сделает, я буду ждать .
Было ли убийство моего ребенка ее местью мне? Могла ли она пережить все эти столетия, чтобы наказать меня за то, что я не помог ей?
-Эй!-Окликнул меня сзади Васжаго, прерывая воспоминание. Он подошел ко мне, на его лице было то небольшое раскаяние, на которое демон был способен. -Мне жаль было слышать эту новость.
Я резко кивнул, боль потери все еще жгла мне горло.
Он полез в карман и достал какой-то предмет.
-Кежура оставила это на тот случай, если что-то могло измениться с Фаррин. Я только не решался передать это дальше, потому что, ну, посмотри сам.
