Это было "решено" миллиардами потребителей энергии, которые искали лучшие предложения, и миллионами сотрудничающих и конкурирующих производителей энергии, которые определили, что процессы, использующие ископаемое топливо, обеспечивают наилучшую ценность по самой низкой цене для потребителей энергии.
Та же свобода конкуренции, которая делает возможным доминирование ископаемого топлива сегодня, приведет к его совершенствованию, а в долгосрочной перспективе - к его замене в процессе эволюции энергетики.
В условиях свободы конкуренции побеждает лучший вариант в любой момент времени, а со временем то, что является лучшим вариантом, меняется по мере (1) изменения цен на ресурсы и (2) развития знаний о том, как объединить ресурсы в энергию.
Эволюция энергетики всегда происходит в условиях свободы конкуренции - даже когда кажется, что мы используем "одну и ту же" форму энергии на протяжении многих поколений. Возьмем, к примеру, нефть, которую мы используем в США уже более 160 лет. Сегодня нефть поступает из других мест, чем та, что использовалась в прошлом, и производится с помощью других и более совершенных процессов.
Поняв феномен эволюции энергии, мы сможем понять, почему использование ископаемого топлива не "неустойчиво", а эволюционирует - что лучше, чем устойчивое.
Беспокойство по поводу "неустойчивости" сводится к вопросу: "Если мы будем продолжать производить и потреблять энергию так, как сегодня, не закончится ли она?". Ответ, если воспринимать вопрос буквально, заключается в том, что обязательно закончится. Если мы будем делать что-то одно и то же, снова и снова, то в конце концов ресурсы закончатся. Например, если мы будем искать одни и те же материалы для солнечных батарей в одних и тех же местах, то они у нас закончатся. Если мы будем продолжать пытаться добывать железо для производства стали в одних и тех же местах, в какой-то момент оно закончится.
Но тот факт, что поведение не может повторяться вечно, не означает, что оно неустойчиво в смысле краткосрочности и нерациональности. По-настоящему долгосрочное поведение заключается в том, чтобы всегда поступать наилучшим образом в любой момент времени, а то, что является наилучшим, меняется с течением времени.
Например, долгосрочное поведение в металлургии заключается в том, чтобы всегда искать и использовать наилучшую форму металла. Возможно, в течение пятисот лет это будет сталь, а затем что-то совершенно другое. А может быть, железная руда и углерод для этой стали будут поступать из одного места в течение двадцати лет, а затем из другого места в течение следующих двадцати лет - это не имеет значения. До тех пор, пока политика поддерживает свободу конкуренции, позволяя нам использовать лучший металл в любой момент времени, производство металла будет развиваться продуктивным образом.
Если бы кто-то сказал: "Мы вообще не должны использовать металл, потому что он не возобновляется", и вместо этого обязал бы нас делать небоскребы из "возобновляемой" древесины, большинство людей, вероятно, подумали бы, что в этом нет особого смысла. Нет причин, по которым мы должны взять на себя обязательство бесконечно использовать какой-то некачественный материал, потому что он "возобновляемый" или "устойчивый". То же самое верно и для энергии.
Сегодня мы используем нефть, потому что она по-прежнему является наиболее экономически выгодным вариантом. Когда это перестанет быть таковым, нефть перестанет быть частью эволюционного производства энергии. Бесконечно лучше позволить более совершенным альтернативам появиться со временем в условиях свободы конкуренции, чем предписывать некачественные альтернативы прямо сейчас.
Таким образом, ключ к все более экономически эффективной энергии всех видов заключается в том, чтобы оставить производителям свободу конкуренции, чтобы со временем они могли продолжать развивать новые и лучшие способы получения энергии.
К сожалению, свобода конкуренции, как и другие энергетические свободы, находится под ударом из-за сочетания анти-воздействия - что приводит к попыткам предотвратить конкуренцию ископаемого топлива, ядерной энергетики и гидроэнергетики - и анти-свободы, которую эвфемистически называют "центральным планированием", но следует называть "производством, диктуемым правительством".
Смысл "централизованного планирования" в энергетике заключается в том, что вместо того, чтобы производители энергии могли свободно определять и реализовывать конкурирующие планы, при этом побеждали лучшие планы, горстка правительственных чиновников диктует, какие формы энергии можно использовать и как. Такое "планирование" в итоге всегда оказывается где-то между крайне неэффективным (почта) и полностью разрушительным (Венесуэла).
Сегодня производство энергии под диктовку правительства в сочетании с анти-воздействием приводит к двойной катастрофе: производство под диктовку правительства, которое, помимо всего невежества и неэффективности, намеренно исключает наиболее продуктивные варианты - ископаемое топливо, атомную энергию и крупномасштабные гидроэлектростанции - в пользу ненадежных солнечной и ветровой энергии (которые сами задушены противодействием развитию со стороны движения против воздействия).
Для быстрого расширения свободы конкуренции правительство может сконцентрироваться на двух наиболее эффективных направлениях политики, а именно
отменить все государственные преференции, прежде всего "зеленые"; и
там, где правительства обладают монополией, использовать прочеловеческий стандарт экономической эффективности.
Ликвидировать все правительственные преференции, прежде всего "зеленые" преференции
Хотя правительства могут и должны принимать рациональные стандарты для определения угрозы (см. следующий раздел "Надлежащая защита свободы от угрозы"), правительства не должны использовать свои полномочия для предоставления особых преференций любому источнику энергии, будь то нефть или уголь, или газ, или атомная энергия, или солнечная энергия, или энергия ветра - будь то посредством мандатов, субсидий, кредитов или чего-либо еще.
Всякий раз, когда правительство отдает предпочтение одному источнику энергии, неизбежным эффектом является наказание более экономически эффективных видов энергии (которые выиграли бы без предпочтений правительства) и поощрение менее экономически эффективных (которые не выиграли бы без предпочтений правительства).
Наиболее вопиющей формой правительственных предпочтений, обусловленных системой противодействия воздействию, является квазирелигиозное предпочтение "зеленой" или "возобновляемой" энергии. Например, правительства отдают предпочтение "возобновляемым" солнечной и ветровой энергии, поскольку считается, что они не оказывают такого же воздействия на природу, как другие виды энергии.
Это не научные или экономические критерии; в конечном итоге это религиозные критерии, которым не место в правительстве. И это еще один способ, с помощью которого правительства сдерживают обещания ядерной энергии, которая, несмотря на то, что является самым безопасным и чистым источником энергии, не подпадает под ярлык "зеленой" или "возобновляемой".
Там, где у правительств есть монополия, используйте прочеловеческий стандарт экономической эффективности
Даже там, где "центральное планирование" не доминирует, ни в одной стране сегодня нет полной свободы конкуренции.
Например, даже в относительно свободных Соединенных Штатах значительная часть энергетической экономики контролируется государством - в частности, электрические сети, которые в значительной степени состоят из государственных монополий.
Когда государство обладает монополией, как, например, в случае с электроэнергией, свобода конкуренции все равно должна применяться в максимально возможной степени. В частности, правительство должно стараться, насколько это возможно, делать
