На плацдарм, за Днепр, непрерывным потоком каждую ночь шли войска. Первым сосредоточивался Донской гвардейский танковый корпус М. Ф. Панова. С генералом Пановым мы сошлись ближе и быстрее, чем с другими комкорами. Это был подвижной, очень энергичный человек. Он, между прочим, никогда не подчеркивал, что командует корпусом Резерва Верховного Главнокомандования. На его военный и партийный опыт можно было положиться - Михаил Федорович вступил в партию в 1919 году, всю сознательную жизнь отдал армии, в тридцатых годах получил академическое образование. Руководил Панов своими частями спокойно, был внимателен и к главному, и к мелочам.
Вместе мы проверяли маскировку танков, уточняли порядок взаимодействия, знакомили командиров бригад с командирами стрелковых соединений, на участках которых танкам предстояло войти в прорыв. Больше всего нравилось, что танкисты никогда не стремились получить от пехоты готовенький "чистый" прорыв. Понимали, что такого в природе боя не существует, я всегда стремились помочь пехоте, использовали каждый ее успех для завершения наметившегося прорыва во вражеской обороне и выхода на оперативный простор. Офицеры танкового корпуса в ходе наступления выезжали в стрелковые дивизии, выясняли обстановку на поле боя, вели разведку и на себя, и на пехоту, координировали действия со стрелковыми соединениями и частями.
Во всех последующих боях этот корпус почти всегда был неизменным спутником нашей армии. Мы привыкли считать его своим. Формально он должен был комплектоваться техникой и людьми "а счет резервов фронта, но мы часто отдавали ему лучших командиров и бойцов из гвардейских частей. Наша армия многим обязана гвардейцам-танкистам Донского корпуса.
Вскоре на плацдарм вышли танкисты генерала Бахарева, а за ними и другие корпуса.
Рокоссовский предвидел, что прорыв надвинских позиций приведет к крушению всей немецкой обороны в полосе Центрального фронта. Однако Белов и Романенко высказывали недовольство тем, что все фронтовые резервы идут в 65-ю армию. Рокоссовский не терпел обостренных взаимоотношений с командирами и тем более между командармами. У него был свой стиль налаживания товарищества и дружбы среди военачальников. За несколько дней до наступления он привез к нам обоих командармов.
Командный пункт 65-й перебазировался за Днепр, в Лоев. Дивизии первого эшелона вели непрерывные бои в обороне. Противник наносил контрудары, вводил в дело крупные резервы, видимо рассчитывая разгромить нашу армию на надвинских позициях, которые он называл "вторым днепровским валом".
Рокоссовский, Романенко и Белов приехали на плацдарм под вечер. Лоев дымился после налета пикирующих бомбардировщиков. С севера слышался грохот артиллерийского боя.
- Мы к тебе поужинать, Павел Иванович. Угощай!.. За столом Рокоссовский расспрашивал о подробностях форсирования, повел непринужденную беседу о возможностях, открытых выходом войск за Днепр. Он говорил:
- Мы рассчитывали, что прорыв вражеской обороны на берегу Днепра откроет путь непрерывному наступлению. Не получилось. Противник стянул на надвинские позиции пять дивизий. Он оказался более мобильным, чем мы ожидали. Но он в свою очередь допускает еще более грубую ошибку. Гитлеровцы не приняли жесткую оборону, а непрерывно наносят контрудары. Я считаю, что это выгодно нам. Как вы, товарищи, думаете?
- Бесспорно, - согласился Белов. - Надо стоять на месте, перемолоть вражеские резервы. Затем удар, прорыв - и перед шестьдесят пятой может открыться перспектива выхода на оперативные просторы.
- Да, перспективы очень заманчивы, - поддержал Романенко.
- Вот именно! - продолжал командующий фронтом. - Если шестьдесят пятая армия прорвет надвинские позиции, выйдет на коммуникации противника, то гомельская группировка немцев окажется в очень тяжелом положении. Но для этого удара армия должна иметь крупные резервы.
- Конечно, конечно, - единодушно поддержали Белов и Романенко.
- Значит, договорились. Мнение у нас единое, Предлагаю тост за успех!
В дверь заглянул Ф. Э. Липис. Выражение лица тревожное. Я понял все и обратился к командующему:
- Прошу разрешения удалиться на НП. Обстановка напряженная.
- Идите, Павел Иванович, не будем вам мешать. Я останусь, заночую здесь. А вы? - обратился Рокоссовский к Белову и Романенко.
- Поедем, товарищ командующий. У нас ведь тоже дела.
- Не смею задерживать.
Попрощавшись, гости сели в машины. Липис, все время следовавший за мной, доложил:
- Кавдивизия отошла на полтора - два километра. Остановилась. Противник тоже дальше не пошел.
- Надо немедленно восстановить положение. Усиливайте кавалеристов стрелковым полком из резерва. Свяжитесь с Бахаревым. Пусть поддержит контратаку двумя батальонами танков.
- Бахарев возражает использовать силы корпуса как танки непосредственной поддержки пехоты.
- Что, он сюда наблюдателем приехал? Пусть выполняет приказ.
Услышав громкий разговор, Рокоссовский вышел на крыльцо.
- Что случилось, Павел Иванович?
- Конники попятились. Сейчас восстановим.
- Зайдите, - приказал командующий, - давайте карту.
Липис показал участок боя.
- Что намерены предпринять?
- Кавалеристы с резервным стрелковым полком контратакуют с фронта, а двумя танковыми батальонами на корпуса Бахарева ударим по флангам.
- Хорошо, действуйте.
Па Бахарева пришлось воздействовать именем командующего фронтом. С этим комкором стычки назревали не впервые. Он считал, что танковый корпус Резерва Главного Командования можно вводить в бой только после прорыва обороны противника. Но война - не учебное поле. В бою создаются порой такие условия, которые не вкладываются в рамки устава.
Танки выдвинулись на заданные рубежи. Удар с пехотой получился дружным. Немцы дрогнули и отошли. Положение на участке кавдивизии было восстановлено. Противнику удалось поджечь три наших танка. Стрелки и кавалеристы потерь почти не понесли.
Чтобы усилить оборону на этом участке, кавалеристов, показавших себя недостаточно стойкими, заменили стрелковыми частями. Оставили в обороне и оба танковых батальона, участвовавших в контратаке.
Вся ночь прошла на НП в ожидании новых ударов противника. Однако их не последовало. Среди захваченных ночью пленных было несколько солдат и офицеров, принадлежавших к охранным батальонам и армейским тыловым частям. На допросе пленные рассказывали о больших потерях. Видимо, противник исчерпал свои резервы на нашем направлении. Можно готовить наступление.
Рокоссовский согласился с этим выводом, обещал помочь разведать глубину вражеской обороны силами фронтовой разведки. Попрощавшись, он уехал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
