...
«Поскольку у меня нет контактов с главными действующими лицами, а распорядитель событиями в тех случаях, когда я с ним встречаюсь, хранит молчание, то я, увы, ничего не могу сказать о его взглядах… К сожалению, я не могу послать вам и копию федеральной конституции, так как не смогла раздобыть ее даже для себя»25.
Поубавил бы в себе Бисмарк подозрительности и женоненавистничества, он вполне мог бы обнаружить в этой необыкновенной леди если не союзника, то по крайней мере внимательного слушателя. Правда, в таком случае ему пришлось бы прислушиваться и к мнению женщины, которую он не имел возможности ни контролировать, ни игнорировать. Тактика мелких укусов – министр-президент даже не прислал королеве копию новой конституции – была характерна для низкопробного мстительного отношения Бисмарка к своим врагам.
Тем временем физически Бисмарк заметно ослаб. Сказалось перенапряжение последних месяцев. Недужное состояние, проявлявшееся то в менее острой, то в более острой форме, с годами повторялось все чаще и чаще. Из-за болезней Бисмарк стал меньше времени проводить в Берлине. Пфланце подсчитал: в период между 14 мая 1875 года и ноябрем 1878-го Бисмарк 772 дня из 1275 находился либо в поместьях, либо на курортах26. Беспокоило ли это его чиновников? Генерал фон Швейниц записал в дневнике:
...
«Из Варцина только что вернулся граф фон дер Гольц. Когда я спросил – действительно ли болен Бисмарк, он ответил со смехом, который французы называют « la joie fait peur » [63] : “Что? Этот человек болен? Бисмарк никогда не болеет. Болен я”»27.
Поправлять здоровье Бисмарк отправился в Путбус на Балтику. Согласно легенде, Бисмарк и его верный личный секретарь, бывший социалист Лотар Бухер написали проект конституции за два дня. В действительности, как доказывает Пфланце, Бисмарк подготовил проект раньше и в основном сам, и это была его конституция, им разработанная, его удовлетворявшая и содержавшая элементы абсолютизма, необходимые для сохранения власти и монарха, и его собственной.
Эта конституция, как и более поздняя конституция Германской империи, основывалась на согласии между сюзеренами, вступившими в союз. Народ в ней не играл никакой роли, и это слово упоминалось только один раз в связи с рейхстагом. Наиболее показательны в этом отношении разделы, касающиеся союзного совета и союзного президиума. Статьей 6 устанавливалось, что бундесрат, или союзный совет, должен состоять из бывших членов прежнего бундесрата во Франкфурте: «Их голосование определяется правилами, действовавшими для пленума прежнего Германского союза, так что Пруссия вместе с голосами, ранее принадлежавшими Ганноверу, Гессену, Нассау и Франкфурту, имеет 17 голосов». Согласно статье 7, решения должны приниматься «простым большинством». Поскольку Пруссии принадлежало 17 из 43 голосов, то при поддержке даже небольшого числа других государств она могла заблокировать любое предложение. Главой союза (статья 11) провозглашался «президиум в лице короля Пруссии». Президиум (статья 12) наделялся правом созывать, приостанавливать деятельность и распускать союзный совет и рейхстаг, а статья 15 устанавливала, что председательствует в союзном совете и управляет всеми делами Bundes-kanzler, союзный канцлер, назначаемый «президиумом». Институт власти, который Бисмарк спроектировал специально для себя, подчинялся непосредственно королю, как «президиуму», и более никому. Не предусматривалось ни кабинета министров, ни каких-либо иных органов управления. Другой не менее важной, 20-й статьей устанавливалось, что рейхстаг избирается прямым и всеобщим голосованием с тайной подачей голосов28. Бисмарк сдержал слово, данное им в 1866 году.
Северо-Германский союз все же располагал достаточно демократичной для того времени нижней палатой, сравнимой с другими парламентами. Статья 60 определяла численность армии в размере одного процента от населения, а статьей 62 на содержание одного солдата выделялось 225 талеров. Рейхстаг, таким образом, не мог повлиять на фиксирование военных расходов. Бисмарк предусмотрительно исключил предпосылки для возникновения новых конфликтов. Естественно, в проекте не были прописаны ни права человека, ни раздельная юрисдикция, ни налогообложение, ни иммунитет и права депутатов вне палат. Вся сложная и громоздкая конструкция основного закона опиралась на один фундаментальный принцип: единство верховной власти короля Пруссии и президиума союза и единство властных полномочий министра-президента Пруссии и Bundeskanzler, союзного канцлера. Иными словами, Бисмарк создавал конституцию не для нации, а для себя. Конституция Северо-Германского союза затем почти дословно была воспроизведена в конституции 1871 года, написанной для Германской империи, заразив ее всеми пороками прусского монархического режима. Статьей 63 командование всеми вооруженными силами Пруссии возлагалось на короля, и он наделялся неограниченными командными полномочиями. Продолжали в прежнем виде существовать придворные свиты, армейские и военно-морские бюрократии и правительственная камарилья. При желании «президиум» в любой момент мог избавиться от канцлера. Бисмарк проектировал свою конституцию в расчете на сильного канцлера и слабого короля. В 1890 году ему пришлось убедиться в том, что он совершил ошибку.
Вернувшись в Берлин 1 декабря, Бисмарк внес в проект последние поправки и представил его 9 декабря королю, кронпринцу и прусским министрам, а 15 декабря 1866 года – совету посланников союзных государств. Переговоры с представителями князей были непростыми, но у Бисмарка, как всегда, имелись альтернативные варианты. Выборы нового рейхстага были назначены на 12 февраля 1867 года. Если король Саксонии или великий герцог Мекленбург-Шверина будут создавать проблемы, то Бисмарк обратится к демократическим силам. Он уже дал тайные распоряжения помогать не консерваторам, а радикалам, с тем чтобы «оказать давление на особо упрямые правительства»29.
Результаты превзошли все ожидания. В рейхстаг были избраны 297 депутатов. Консерваторы получили 63 места, германская имперская партия (сторонники Бисмарка) – 40, национал-либералы – 80, другие либералы – еще 40, а прогрессисты – всего лишь 1930. В Берлинском избирательном округе еврей-радикал Эдуард Ласкер нокаутировал Альбрехта фон Роона с огромным перевесом голосов – 4781 против 176531. Почти половина депутатов были аристократами, включая одного принца королевской крови, четырех принцев некоролевской крови, двух герцогов, двадцать семь графов и двадцать одного барона. Теперь Бисмарк получил возможность играть на противоречиях между германскими суверенными князьями и их подданными. Он предупреждал власти Саксонии: «У нас всегда есть выбор – либо полагаться на правительства, которые временно вступили с нами в альянс, либо оказаться перед необходимостью перенести центр притяжения в парламент»32. Два месяца шла борьба, и наконец 16 апреля конституция с незначительными поправками была принята большинством голосов – 230 к 53, а 31 мая 1867 года ее одобрил и прусский ландтаг. В ней сохранились все бисмарковские идеи: никакого билля о правах, никакой независимой юрисдикции, никакого ответственного перед парламентом кабинета министров, никаких льгот для депутатов. Эта победа, хотя и менее славная, чем при Кёниггреце, имела для Бисмарка огромное значение. Он объединил миллионы немцев в едином государстве, а их избранники, не оказав малейшего сопротивления, приняли закон, не гарантирующий народу либеральных прав. Новая Германия унаследовала худшие атрибуты прусского конституционного абсолютизма, которыми теперь распоряжался Отто фон Бисмарк.
