Перед Бисмарком встала еще одна серьезная проблема, осложнявшая ему жизнь, а впоследствии озадачившая и его биографов. В соответствии с его же собственным замыслом он стал единственным управляющим государства с населением 29 572 511 человек33, в котором требовалось принимать новые законы и проводить реформы. Железные дороги, почта, суды, каналы, банки, фабрики, школы, финансовые учреждения, университеты, технические колледжи – все должно было действовать слаженно и эффективно. Бисмарк не предусмотрел формирования союзного кабинета и не очень представлял себе, как будет сочетаться деятельность союзного канцлера и прусского министра-президента. С 1867 года и до выхода в отставку в 1890 году вся его жизнь была напряженной борьбой за то, чтобы держать под контролем нескончаемую череду событий, к которым он так или иначе оказывался причастным. Яркий пример того, как Бисмарк все решал сам, дает нам Штош в письме жене о переговорах с французами после завершения Франко-прусской войны (такие свидетельства могли бы привести все, кто служил под началом Бисмарка):
...
«Я имел возможность видеть Бисмарка в действии (на мирных переговорах. – Дж. С .) и должен сказать, что меня восхитила убедительность, с какой он выражает свое мнение, и способность влиять на собеседника. С другой стороны, мне показалось странным то, что на решающую стадию переговоров он не взял никого, кроме тех, кто, подобно мне, ему был нужен для исполнения технических функций. Он один сидел напротив оппонента и мутузил его. Преимущество такого метода в том, что процесс переговоров ускоряется. Недостаток – достигнутое соглашение поддается различным интерпретациям. Проблемы тогда разрешаются силой»34.
Управлять самым быстро растущим современным государством Европы, наверно, было нелегко и государственному деятелю-гению, но Бисмарк не любил делиться властью с кем-либо.
Вдобавок ко всему ему надо было еще определиться с назначением и функциями бундесрата, союзного совета. Что это? Сенат, верхняя палата в его новом государстве? Или говорильня для представителей малых государственных образований? В письме своему заместителю в министерстве иностранных дел Герману фон Тиле от 21 июля 1867 года Бисмарк так решил проблему взаимоотношений Пруссии и союза:
...
«Я считаю нежелательным и вовсе не необходимым, чтобы король открывал первую сессию бундесрата. Это создало бы у наших коллег в союзе впечатление, будто представители их государств имеют такой же статус, как прусский парламент. Бундесрат должен заниматься вопросами союзного бюджета и таможенного договора, а они уже существуют в реальности и не требуют решений его величества»35.
Иными словами, бундесрат должен знать свое место и не вмешиваться в дела Бисмарка.
Тем не менее и сам Бисмарк нуждался в собственном федеральном ведомстве. 10 августа 1867 года он предложил рейхстагу учредить Bundeskanzleramt(канцелярию союзного канцлера): «Орган, аккумулирующий идеи различных управленческих подразделений и готовящий с участием заинтересованных департаментов предложения для вынесения их на обсуждение бундесрата и рейхстага Пруссией как лидером и членом Северо-Германского союза»36. Наконец, у Бисмарка появился свой аппарат канцлера с конкретными задачами и штатом. Начальником канцелярии союзного канцлера он назначил Рудольфа Дельбрюка (1817–1903). Почему именно его? Объяснение простое – Дельбрюк никогда не занимал министерский пост и потому не имел ни сторонников, ни противников в парламенте. Долгое время он служил в министерстве торговли и приобрел репутацию крупного специалиста в сфере таможенных отношений. Дельбрюк так описывал свои карьерные ожидания:
...
«Мои отношения с королем и графом Бисмарком позволяли мне надеяться на то, что после нескольких лет я смогу заменить графа Иценплица в министерстве торговли. Я предполагал, что на посту министра торговли и закончу свою карьеру. Однако все вышло иначе»37.
Для ведомства Бисмарка учредили и должность вице-канцлера, утвержденную рейхстагом 12 августа 1867 года. Вице-канцлер, помимо руководства Bundeskanzleramt, представлял канцлера и председательствовал в бундесрате во время его отсутствия, что случалось довольно часто. Вице-канцлер сразу же принялся за дело, взяв на себя управление практически всеми сторонами жизни нового государства. Из канцелярии, как из рога изобилия, посыпались декреты – Бисмарк назвал это рвение «административным поносом»38. Дельбрюк лучше всех умел сочетать чиновничью расторопность и послушание. Бисмарк говорил в 1870 году великому герцогу Баденскому:
...
«Дельбрюк – единственный человек, о котором я могу сказать, что он в совершенстве разбирается во всех вопросах и обладает уникальной способностью организовывать исполнение поставленных задач»39.
Дельбрюка вскоре начали называть «вице-Бисмарком», хотя он, конечно, ничем не походил на Бисмарка, поэтому и прослужил так долго под началом деспота. Он трудился не ради признания и титулов и чувствовал себя уютно рядом с деспотической личностью Бисмарка. В 1867–1870 годах Дельбрюк сделал немало полезного: внес законопроекты о введении единой валюты и унифицированной метрической системы, о свободном выборе профессий и ремесел ( Gewerbefreiheit), о свободе передвижения и поселения40. Карл Фридрих фон Савиньи, давний друг и соперник Бисмарка, говорил: «Позиции Дельбрюка сильны уже тем, что его интересуют только те вещи, которые скучны для Бисмарка»41.
Отношения «вице-Бисмарка» с другими высокопоставленными чинами складывались не самым лучшим образом. В феврале 1873 года Штош, генерал, а теперь и начальник имперского адмиралтейства, недовольный и Бисмарком, и Дельбрюком, написал кронпринцу:
...
«Я имел несчастье скрепить своей подписью имперское распоряжение, исходившее от имперского канцлера. Мало того, канцлер через своего заместителя (Дельбрюка) вмешивается в дела моего департамента. Конфликт, возникший в этой связи, вылился вчера в безобразную сцену, когда государственное министерство собралось на так называемое «частное» совещание в ведомстве имперского канцлера. Перед совещанием князь Бисмарк пригласил меня к себе в кабинет и заявил, что я лишен элементарных административных способностей и навыков и должен безоговорочно подчиняться ему вне зависимости от того, кого он назначает своим представителем. Я ответил зло, и, когда мы входили в зал, где проходило совещание, лица у нас обоих пылали. Сегодня я попросил его величество назначить меня заместителем канцлера по морским делам, вместо Дельбрюка, или освободить меня от занимаемой должности»42.
