Крики внутри «нашего» кита прекратились, и спустя пару мгновений из него вытащили баграми труп работника в резиновом костюме. Его споро потащили к перрону, расположенному сразу за пирсом. Там стоял под парами небольшой паровоз с десятком грузовых платформ. Поднатужившись, носильщики закинули труп на одну из них и спокойно вернулись к разгрузке.
Кит под нами тяжело вздохнул и снова замер. К люку в боку кита подошли два работника с латунными баками за спиной, они несли в руках большие плетеные корзины.
– Тут на блох жаловались? – крикнул один из них в раскрытый люк.
– Тут–тут, – раздался голос изнутри. – Давайте, вонючки, беритесь за работу.
Работники, тихо ворча, поставили корзины наземь, помогли друг другу открыть вентили и достали распылители, закрепленные на длинных рукоятках. Для проверки попшикали на пол алым порошком и не торопясь вошли внутрь.
Спустя пару мгновений из внутренностей кита раздался визг десятков маленьких глоток. Наружу выбежали несколько красноглазых монстриков. Они пробежали десяток шагов и попадали, слабо дергая лапками. Через несколько минут работники выбрались наружу, неся охапки мертвых блох и сгрузили их в корзины. Подобрали убежавших и понесли почти полные корзины к паровозу, переговариваясь между собой.
– Я думаю, что порошок их не всех травит, – сказал один из них.
– Да нет. Не может быть, – ответил второй.
– Ну а как тогда… Откуда они берутся? С каждым выходом, приходят комбайны, полные паразитов. И ладно бы тихо сидели. Помнишь пятьдесят третий комбайн прогулочную яхту притащил? Так от пассажиров только кости остались. А ведь они живыми в фильтр попали. Говорят, какой–то маркиз был с любовницей. Только потом по запонкам и опознали. Представь, если б его, целого маркиза, да на аукционе продали? Нам бы точно премия была.
– Опять война бы с Союзом была. Или вернули бы за выкуп.
– Ну и что? Пусть бы и война. Что они нам сделают? Нырнут к нам на батискафе? – работник рассмеялся.
Его сосед поддержал смех, и так, веселясь, они высыпали трупики зверьков на платформу и пошли к концу состава.
Надо уходить отсюда. Можно попробовать прошмыгнуть в туннель, ведущий из зала, а можно в вентиляцию. Я заметил в стенах несколько вполне подходящих окошек. Только решетку отломать нужно. В этот момент я почувствовал что–то странное. У меня стало неприятно давить в груди. Ушам стало больно. Что–то ритмично стало стучать внутри меня. Что вообще происходит?
Люди вокруг попадали на колени и схватились за головы.
– Выдох, выдох… выдох… – разносился шепот вокруг.
– Йорхотеп! – внезапно закричал один из работников.
– Йорхоте–е–еп! – подхватили другие.
Ритмичная боль в ушах становилась слышимой. Густой, тяжелый звук, похожий на урчание огромного зверя, поднимался из глубин. Мое тело стало вибрировать вместе с этими удушающими звуками. Тушкан свернулся клубком и закрыл лапами уши. Вибрации ускорялись и перешли в гул, громкость нарастала, но ощущалось это легче.
– Йорхотеп, – плакали работники.
Гул становился все тише, тише, пока совсем не замолк. Все встали, отряхнулись и как ни в чем не бывало занялись своими делами. Тащили к платформам добычу и трупы. Поднимали упавших и рыдающих моряков. Открывали шлюз и с помощью лязгающего механизма перетаскивали туда уже разгруженного кита.
Я заметил, что у меня почти не осталось хитпоинтов. В логах появилась лаконичная запись.
– 100 ХП
Я что, случайно Хинтера вызвал, когда тут всех инфразвуком давило?
– Хинтер, ты тут? – тихонько прошептал я. Потом обернулся. Пусто. Только недоуменный взгляд приходящего в себя Тушкана.
Махнув ему, что мы уходим, я посеменил к голове кита. Там, впереди часть пирса тонула в тени, отбрасываемой огромной головой кита. Это давало возможность незаметно спуститься и тихо прошмыгнуть к одному из выходов из зала. Вблизи можно было разглядеть, что голова у кита была вполне обычная, но ее закрывал огромный металлический намордник. Стальные балки, уходили прямо вглубь тела, зарубцованные уродливыми шрамами. Сейчас, на открытом воздухе, из шрамов сочилась сукровица. Перепрыгивая металлические балки намордника, я увидел перед собой гигантский глаз. Его покрывала сетка кровавых прожилок. Гигантский зрачок пришел в движение, фокусируясь на мне. Кит дернулся. От неожиданности я сиганул вниз и, приземлившись на пирс, сразу рванул в темный угол. Это был опасный момент, но вроде никто из работников меня не заметил. Тушкан аккуратно обошел глаз, прикрываясь балкой намордника, и присоединился ко мне через несколько секунд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Короткими перебежками от бочек к ящикам, от кучи тряпья к ржавому наморднику мы пробирались к выходу. В одном из загонов я увидел пару игроков, которые разгружали содержимое небольшого черно–белого кита с высоким, вертикальным спинным плавником.
– Нет, ты видишь, что он приволок?! – воскликнул один из игроков, показывая на небольшую лодку, стоявшую перед ним. В лодке сидел и неуклюже размахивал веслом совершенно пьяный старик.
– Неплохое подношение, – ответил второй.
– Какое неплохое?! Ты что несешь? За последний заплыв максимум пару–тройку бочек ворвани и алкаш в лодке. Нам Шептуны ничего за него не дадут.
– Ну мы сами его в Котлован пожертвуем, – игрок махнул рукой на старика.
– Мы зачем сюда с тобой перебрались? Ну? Зачем?
– За деньгами?
– За деньгами. А чем мы занимаемся? Божка этого полоумного строим? Вадик, давай уже свалим отсюда. Меня от этих психов тошнит. И от волынки этой каждый час.
– Тихо, ты. Шептуны услышат.
– Ну или давай этого идиота в Котлован сдадим, – игрок показал на черно–белого кита. – И купим нормальный комбайн. Как у Трехглазых, а?
– Да ну тебя, – ответил собеседник, подошел к касатке и стал гладить ее по боку. – Густав, ты его не слушай. Он дурак. Я тебя в Котлован ни за что не отдам. Мы еще поработаем, а потом уплывем отсюда и будем на Солнечных островах жить. Ты только кого приличнее притаскивай, хорошо?
Кит посмотрел на хозяина преданным глазом и щелкнул стальными челюстями. Меня в спину толкнул Тушкан. Он прав, надо дальше выбираться. Но он меня продолжал тыкать, потом просто ухватил за руку и потащил в небольшую, темную нишу. Жестами настойчиво показал на круглое оконце, больше похожее на иллюминатор. Заинтересовавшись, я глянул туда.
Темная ночь, в которой невозможно было ничего разглядеть. Я прислонился к толстому стеклу, отчего мой железный лоб слабо звякнул. Там во тьме, вверху, как гигантская птица, широко расставив плавники, плыл огромный кит. Внизу на песке стояли два водолаза в смешных круглых шлемах. Они светили вокруг фонарями. Длинные шланги, затейливо извиваясь, вели назад к городу. Мы находились глубоко под водой.
* * *
Добро пожаловать в город Счастье!
Вы находитесь в районе: Потери
Уровень безопасности: красно–желтый
Преступления: проникновение в город без Печати
Сила поиска: 1
Здесь располагался технический люк с задвижкой от вентиляционной трубы, куда мы с Тушканом и забрались. Некоторое время труба вела на подъем. Стены были покрыты налетом ржавчины, царящая кругом сырость не щадила металлические конструкции. Труба изменила направление переходя в плавный спуск, заканчивающийся мощным вентилятором. Пришлось вернуться назад и притащить кусок металлического прута. Заблокировав лопасти, мы продолжили путь. В небольшом ответвлении нам пришлось разогнать гнездо красноглазых блох. Их было больше, но наше неожиданное появление и агрессивное поведение сыграли решающую роль. В итоге мы добрались до другой вентиляционной решетки. Мы разодрали проржавевшие крепления, и решетка с хрустом улетела вниз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перед нами открылся захватывающий вид на подводный город Счастье. Не знаю, кто придумывал название этому поселению, но шутка это была не смешная. Город вечной ночи. Черная, покрытая водорослями крыша, которую подпирали высокие дома, выполняющие роль колонн. Город заливал зеленоватый свет фонарей. Многоярусные постройки, решетки, мостики между домами. По узким улицам ходили бледные, осунувшиеся люди. Они собирались вокруг фонарей и разговаривали тихим голосом.
