стрелы.
— Скажи Освельду Длиннорукому, чтобы пришел ко мне, — скомандовал Торгейр, и Акке отправился искать лучших разведчика и охотника отряда, понимая, что ненавистный ярл хочет напасть на тех, о ком рассказал дикий.
— Злыдень, живота лишу тя, — проворчал Акке на словенском языке, обещая убить Торгейра.
Парень не ушел из отряда с другими только с желанием мести. Нынешнего командира отряда он ненавидел по-юношески маниакально. Акке недолюбливал Торгейра и раньше, иногда тот подтрунивал парня, что мать Акке шлюха или рабыня, погибший ярл Свен пресекал такое, чтобы не допустить убийства в отряде, но Акке пять раз не побоялся выйти без оружия против Торгейра. Как итог — у него нет мизинца, который был откушен безумцем и Акке всегда был на грани смерти после таких поединков. Торгейр был отчаянным воином, бесстрашным и впадал в состояние, схожее с берсерком в любом бою, поэтому часть команды, которая чтила только храбрость и личные боевые качества, но не ум, пошла за маньяком.
***
— Пошто сумна, люба, али не добры пир? — обратился Олег к Лиде.
— Люб, аки и ты, великий князь словен и славны конунг варягов, — витиевато ответила девушка, льстя своему мужчине, постоянно играя словами, определяя его титулы.
Лиду пригласил на пир князь только после того, как это мероприятие уже вошло в стадию «эх, цыган бы сейчас». Вот только цыган для расширения и без того широкой русской души еще не использовали, да и не знала Лида, где сейчас представители этого народа. Но что она знала уже хорошо, так это то, что внутри Олега бушуют эмоции, и причиной этому она, странная девушка из странного Славграда.
Три дня Олег не появлялся в большой и просторной горнице Лиды, три дня князь избегал ее. И девушка, долго думая об этом, теперь понимала почему. Сильнейший воин и предводитель иных сильных мужчин, боялся той привязанности к девушке, которую уже испытывал. Не предполагая, какую обиду и унижение князь несет для Лиды своими поступками, он овладевал иными женщинами на глазах славгородчанки, он требовал, чтобы та присоединялась к иным девам и обихаживала своего господина, как это она умеет. Но не получал в таких случаях и части того наслаждения и страсти, которые испытывал наедине с Лидой.
Олег страшился показать свою слабость перед женщиной, которых у него, как у прославленного предводителя, должно быть много. Тем более, что его жена должна успеть прибыть в главный город на Днепре еще до того, как вода покроется льдом и за ней уже отправлен один из самых быстрых кораблей с данью для Новгорода в триста гривен серебра, как и обещал Олег и чтобы не появилось еще одного авантюриста, который соберет тех же варягов, что еще недавно были с князем, и ударит на Киев.
Женился же еще тогда будущий князь на дочери знатного боярина Новгорода, одного из немногих, кто некогда поддержал Рюрика в его противостоянии с предводителем восставших против варягов новгородцев Вадимом. Это был выгодный брак, освещенный богами и позволивший Олегу снарядить свой большой отряд не хуже, чем были оснащены самые удачливые викинги. Пусть теперь князь был в своем статусе на голову выше и сильнее любого боярина и торговца, пусть тесть уже умер, и Богумила больше предпочитала проживать во Пскове, где у рода были земли, но терять связи в Новгороде и Плескове-Пскове, было нельзя. Положение Олега пока еще было не прочным.
Зыбкая ситуация была вызвана многими факторами. Зыбко, что хазары не приведут свое войско под стены Киева, при том, что держать в городе большое количество воинов для Олега невозможно из-за ограниченности и продовольствия и возможности расселения даже двух тысяч дополнительных наемников. И это без учета оплаты услуг убывающим наемникам и безопасности внутри города. Зыбко и в том, что греки могут, и уже угрожают, что это сделают, полностью перекрыть торговлю по Днепру. Море под ними, нижнее течение реки под ними. Да и от греков идет много полезного для Олега и создаваемого им государства. Зыбко и то, что власть Олега зиждется на его славе воина, личной силы и удачливости, но в меньшей степени на родстве «пятая вода на киселе». Кто он Игорю? Дядя, да еще по материнской линии.
Воз и маленькая тележка проблем у князя, а тут еще душевные терзания. Ну не может дать князь всего того, чем, вероятно, и сам желает, одарить Лиду. Не может он и отказаться от многочисленных женщин. Да и банально боится того, чего еще никогда не испытывал, размывая свои чувства и эмоции на многочисленных женщин, с которыми приходилось проводить время для очередного доказательства своей мужественности. Кто сказал, что князьям легко живется? Есть такие? Так живите, словно скоморохи, под разными личинами, но никогда под своей собственной.
— Глаголи ме, Лида, яко мыслишь о Славграде? Боярин, али яко аз нарек граф, Сол-дат, вяще выти, аще дал ме? — спросил князь только через минуту любования девушкой.
«Скажи мне, как думаешь о Славграде, боярин, или как я его назвал граф, у Солдата, многим больше продуктов, чем дал мне?» — быстро в уме перевела Лида слова князя. Она так делала часто, особенно при общении с Олегом. Любой нюанс в словах важен, подтекст, иносказание. Поэтому лучше перестраховаться и проговорить сказанное в уме.
— Так, мой князь, — произнесла Лида, покорно склоняя голову.
— А можливо выть торгати в Славграде? — спросил Олег, любуясь той, которая его приворожила, вот только волхв и советник Гавран так и не может победить это колдовство.
«Выть — еда, Олегу нужны продукты» — подумала Лида.
— Так, великий князь всея Руси, мыслю снедь Солдат мает, — произнесла девушка и, резко выпрямив голову, стрельнула глазами в сторону князя.
Она знала главную проблему заготовки продуктов в общине попаданцев и прибившихся к ним — соль. Рек, проток, озер там много, и кишат они рыбой. Лес достаточно богатый, пусть охота уже не так много приносила мяса, но оно было. Большое количество уток, чуть меньше диких гусей, — хватало у Славграда всего. Но главное, что получилось собрать два урожая, а яблок, слив и груш просто очень много и сухофруктов уже хватит на годы.
— У Киеве голодьба буде, — пожаловался Олег и неожиданно даже для себя произнес, чего на самом деле хочет. — У истопку поидешь с мя?
— Яко речешь, господарь, — ответила Лида и многообещающе улыбнулась.
Может князь и вызывал ее, чтобы сказать о надвигающемся голоде в Киеве, спросить не может ли продать продуктов граф-боярин Солдат, но все же он ее хочет и прежде всего,
