Перли прижалась к стене рядом с лестницей, широко раскрыв глаза. Кора, державшая лампу, отступила на шаг. Ее руки тряслись так сильно, что под стеклом лампы дрожал горящий фитиль.
Старейшина сначала сел, потом поднялся на ноги, ухватившись за перила. Не обращая внимания на направленное на него дуло, он шагнул к Сирене, вытащив из кармана пальто нож с длинным лезвием.
– Сейчас, – прохрипел он, – сейчас, Сирена!
Стоя с покрытым синяками и кровоподтеками лицом, Сирена с ненавистью смотрела на него. С тех пор как она встретилась с этим человеком, он неоднократно оскорблял ее, чуть не изнасиловал, подверг публичному унижению и отнял у нее почти все ее имущество. На нее натравили озверевшую толпу, ее презирали, ей предъявляли чудовищные обвинения, жестоко с ней обращались. Ее жизнь не раз подвергалась опасности. Вот и сегодня на нее напали, стащили с коляски, изорвали в клочья одежду, а вместе с ней отняли ее честь и достоинство. Несколько дюжин мужчин избивали ее, прикасались к ней грязными руками. Она испытала жестокие муки, ее хотели убить, а теперь наконец настигли в последнем убежище – в публичном доме, пропахшем потом, вином и табаком. После сегодняшнего избиения болело все ее тело, сплошь покрытое синяками, ссадинами и следами ударов кнутом. Но еще большую боль она испытывала оттого, как несправедливо с ней поступили – и все благодаря этому «святому». В душе у нее поднялась волна ненависти и возмущения, к лицу прилила краска, в глазах появился дьявольский огонь.
– Сейчас? – проговорила она тихим, но тем не менее полным достоинства голосом. – Что тебе надо? Что я тебе сделала, кроме того, что оскорбила твою чрезмерную гордыню?
– Ты прелюбодейка! – громовым голосом возвестил он.
– Потому что живу только с одним человеком, с тем, которого люблю? Я не считаю это грехом.
Вард замер, но она не обратила на него внимания.
– Изменница! Ты изменила мужу!
– Как я могла изменить, если, по сути дела, не была замужем, никогда не соглашалась стать женой этого человека?
– Ты убила своего мужа!
– Он погиб случайно. Его никто не убивал. Никто.
Глубокий вздох Варда на мгновение отвлек ее внимание, не она тут же заговорила вновь:
– Нет, это ты, ты убийца, ты прелюбодей, это ты предал свою семью! Ты со звериной жестокостью убил жену, маленькую Лесси, только потому, что она ушла от тебя. Ты охотился на несчастных женщин, удовлетворял свою похоть, а потом отнимал у них жизнь, калечил их тела ради безумной жажды мести. Зачем? Что эти женщины тебе сделали? Хоть одна?
– Нет… я орудие в руках Господа. Я омыл их в крови ягненка, как говорится в Писании. Эти заблудшие очистились в Его глазах.
– Ты – маньяк. Твой мозг до того затуманен, что ты не понимаешь, что делаешь.
На бородатом лице старейшины появилось выражение беспокойства, переходящего в страх.
– Ты само зло, – прошептал он. – Я должен убить тебя, прежде чем ты заставишь их повернуть против меня.
– Ты сам сделал их своими врагами.
Старейшина в растерянности оглянулся по сторонам, скользнув глазами по фигуре Консуэло, стоявшей напротив Варда, по другую сторону от Сирены. Он увидел Перли и Кору. С улицы доносились крики, словно оставшиеся там мужчины собирались выломать дверь. Эти звуки на мгновение отвлекли внимание Варда. Гриер сделал шаг вперед, но дуло винтовки в руках Варда уже опять уперлось ему в грудь.
Консуэло заглянула Варду в лицо. Увидев, что у него побелели складки вокруг плотно сжатого рта, она подошла к мормону и прикоснулась к его плечу.
– Если тебе нужна порочная женщина, ты уже нашел ее здесь. Из вас с Перли получится неплохая пара.
Испанка подтолкнула его к Перли. Он отвернулся от Сирены, словно почувствовав облегчение, сжал в руке нож и закутался в свой праведный гнев, словно в тогу.
– Если бы не ты, – сказал он, вытянув в сторону Перли длинный костлявый палец, – эта Иезавель была бы сейчас мертва. Свершилось бы спасение ее души после бичевания ее тела и нашего физического единения. Это ты во всем виновата, ты одна!
Перли отошла от стены, ее зрачки расширились от ужаса.
– Ты собираешься убить меня, как остальных? Да? Да? Говори, ты, Джек-Потрошитель!..
В ее голосе чувствовалось какое-то странное восхищение силой, слышался отчаянный вызов. Она будто сама желала, чтобы он убил ее, подталкивала его к этому.
Бесцветные глаза старейшины заблестели.
– Потаскуха! – закричал он. – Каешься ли ты в своих грехах?
– Нет! – воскликнула Перли. – Никогда!
Прежде чем кто-нибудь успел что-то сделать или хотя бы понять, что происходит, старейшина набросился на Перли. Она, подхватив юбки, помчалась вверх по лестнице, оттолкнула Кору с лампой и истерически захохотала. Старейшина кинулся следом, отшвырнув Кору к перилам и перепрыгивая через две ступеньки сразу.
Во второй раз Коре не удалось удержаться на ногах. Она вскрикнула и выронила лампу на пол. Керосин расплескался по ковровой дорожке. Стекло со звоном разбилось. Огонек фитиля в мгновение ока превратился в столб желто-оранжевого пламени. Через несколько секунд огонь охватил всю лестницу, воздух наполнился едким запахом паленой шерсти.
Кора закричала и, отчаянным прыжком преодолев полосу огня, очутилась в нижнем холле.
– Пожар! – закричала она, рыдая и глядя наверх. – Эй, девочки, горим!
От клубящегося черного дыма щипало глаза. Держась за бок, Вард выбрался из дверного проема и стал подниматься по лестнице. Консуэло бросилась за ним.
– Не ходи наверх. Этот дом сейчас вспыхнет, как порох. Я уже видела такое в шахтерских поселках.
– Не буду же я стоять и ждать сложа руки! – прокричал он в ответ.
Консуэло с отчаянием посмотрела на Сирену. Наклонив голову, чтобы дым меньше ел глаза, обе женщины побежали следом, стараясь не ступить на огонь.
Наверху царила страшная суматоха. Полураздетые женщины выбрасывали вещи из окон прямо на улицу, прижимали к груди котят, кроликов и щенков или бегали с заспанными глазами по коридорам, спрашивая, что происходит.
Дверь в комнату Перли была заперта. Изнутри послышался хриплый крик, потом голос старейшины, читающего молитвы. Вард рванул ручку, но она осталась неподвижной. Тогда, разбежавшись, он бросился на дверь, выставив вперед плечо.
Дверь затрещала, но не поддалась. Вард снова отступил назад и, прерывисто дыша, прислонился к стене, сжимая в ослабевших пальцах винтовку. Его лицо еще больше посерело, между пальцев руки, которой он зажимал рану в боку, показалась кровь.
– У кого-нибудь есть ключ от этой двери? – спросил Вард у пробегавшей мимо девушки. Она посмотрела на него с ужасом и побежала дальше.
