Сирена не слишком волновалась из-за того, что Вард испытывал к покойной жалость и считал себя виновным в ее горестной судьбе. Ее беспокоило, что он мог точно так же смотреть и на отношения с ней.
Несколько минут они ехали молча. Наконец Сирена рассеянно проговорила:
– Если бы я знала, что мы так далеко поедем, я бы захватила с собой что-нибудь поесть.
– Осталось уже немного, – ответил он.
Сирена посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Ей показалось, что Вард неожиданно побледнел и его лицо сделалось мрачным. Сирена уже собиралась спросить, куда он ее везет, но в последний момент передумала. Если его настроение соответствует виду того места, куда они направлялись, ей лучше подождать и увидеть все самой.
Они свернули с главной дороги на узкую колею, поднимавшуюся к гребню горы. Ближе к вершине колея наконец исчезла. Вард отпустил вожжи и вышел из экипажа.
– Дальше мы пойдем пешком, – сказал он, пристально посмотрев на Сирену светящимися зелеными глазами.
Он помог ей выбраться из коляски и привязал лошадей. Вард поддерживал спутницу под локоть, пока они поднимались по склону, тяжело дыша в разреженном воздухе.
Добравшись до самой верхней точки, они наконец остановились Невдалеке виднелась шахта «Анаконда», окружающие ее постройки и горняцкий поселок. Позади высились покатые склоны горы без единого деревца на них, а за ними – заснеженные цепи Сангре-де-Кристо.
Еще ближе, на пологом склоне, громоздились желтые, серые и оранжевые кучи породы, выброшенные из узкой щели в земле, словно грязь из норы суслика. Над ними возвышалось несколько покосившихся, иссеченных ветрами и дождем столбов. На одном из них виднелась прибитая широкая доска с полустершимся именем. Это был чей-то старательский участок, место, где кто-то работал не покладая рук в надежде обрести богатство, пока не растратил все силы, разбивая гранит, поблескивающий теперь на солнце вкраплениями кварца.
– Ты знаешь, что это? – спросил Вард, указав на сваленные горой камни.
– Это чей-то участок.
– Да, но как он называется?
Сирена подошла поближе к столбу с доской. Прищурившись, она с трудом разобрала надпись. Участок назывался Дрэгон-Хоул.
– Дрэгон-Хоул, – повторила она тихим голосом. Потом ее глаза неожиданно расширились. – Это?..
– Да, тот самый. Хочешь посмотреть?
Побледнев, Сирена вздернула подбородок.
– Вряд ли.
– А я советую взглянуть, – усмехнулся Вард и слегка подтолкнул ее вперед.
В его голосе звучали металлические нотки. На мгновение Сирену охватил страх, дрожью отозвавшийся во всем теле. Высвободив руку из ладони Варда, она отошла в сторону и заглянула прямо в его зеленые глаза, с игравшими в них золотистыми искорками. Это предало ей храбрости, и она наконец приблизилась к вырубленной в горном склоне норе.
Шахта оказалась не очень глубокой, не больше восьми футов. На дне лежало несколько небольших кучек свалившейся сверху породы – немного грязи пополам с камнями, но стены оказались такими же твердыми, как и пол. Она не увидела ничего, кроме порыжевшей сосновой хвои и молодых игл, занесенных сюда ветром; ни скрюченной человеческой фигуры, ни разложившегося тела, ни истлевшего скелета. Она не заметила никаких признаков того, что Отто Бруин когда-либо находился в этой норе под названием Дрэгон-Хоул.
Сирена стремительно обернулась.
– Где он? Где Отто?
– Не имею понятия. Когда я вернулся за ним в ту ночь, он очень сожалел о том, что с ним случилось, однако выглядел вполне живым. Я предложил ему или остаться навсегда в этой норе, или взять лошадь, на которой я его сюда привез, и убираться из этих мест как можно скорее. Он счел более мудрым последнее предложение.
– Значит, я его не убила?!
– К сожалению, нет.
Сирена стояла ошеломленная, не в силах осознать свалившуюся на нее новость.
– Но ты… ты же сказал, что оставил его здесь! Рассказал об этом во всех подробностях.
– Должен признать, у меня получился неплохой рассказ.
Несмотря на веселый тон, взгляд его по-прежнему оставался мрачным.
– Но… зачем? Вард, почему?..
– А ты не догадалась? Я хотел, чтобы ты стала моей, Сирена, любой ценой. Но ты вышла за Натана. Я понимал, что ты не станешь встречаться со мной тайком от него, даже если я тебе и нравился, в чем, кстати, у меня имелись все причины сомневаться.
– Значит, ты шантажировал меня на пустом месте?
– Риск стоил того.
Ветер ворошил его волосы, трепал ворот рубашки, который он выпустил поверх вельветовой куртки, так что его концы хлестали Варда по худым щекам. Порывы ветра прижимали к телу Сирены серо-лиловые юбки, подчеркивая безупречные очертания фигуры.
– Ты заставил меня считать себя убийцей, думать, что я застрелила человека… Боже мой!
– Ради бога, Сирена, – сказал Вард хрипло, – не надо на меня так смотреть. Я бы жизни не пожалел, лишь бы ты меня простила, но только ты вряд ли ее возьмешь. Тебе пришлось немало выстрадать, но я сам переживал в тысячу раз сильнее из-за того, что натворил. Наша сделка доставляла мне удовольствие, но всякий раз, когда я смотрел в твои глаза, я видел в них только презрение, которого я вполне заслуживал; даже сжимая тебя в объятиях, я понимал, что ты не принадлежишь мне.
– Как ты мог так поступать, если я тебе нравилась?
– Нравилась? Это слишком слабое слово, чтобы выразить мои чувства по отношению к тебе. Я люблю тебя, Сирена. Вот почему я так хотел, чтобы ты осталась со мной. Любой ценой…
– Но ты же покидал меня снова и снова.
– Что за жизнь ждала тебя в «Эльдорадо»? Мне следовало сменить занятие. В первый раз я поехал в Денвер в надежде заработать состояние на приисках. Убедившись наконец, что трачу деньги впустую, я решил искать золото в горах. Мне не повезло и там, хотя, стоило мне уехать, мой участок оправдал себя, но я уже не мог что-либо изменить. И потом, когда Натан умер, мне нужно было оставить тебя одну в Бристлеконе, потому что со мной тебя ждала опасность. А знал, что Перли что-то замышляла, но не знал, что именно. Мне показалось, что, если я вернусь в «Эльдорадо», она остановится. Я снова ошибся и чуть было не лишился всего – я едва не потерял тебя.
– На твоем месте я бы не стала об этом вспоминать. Ведь ты тоже чуть не погиб.
– Я забыл все, кроме твоих слов, когда ты заявила этому маньяку, что любишь меня. Умоляю, Сирена, теперь, когда ты все знаешь, скажи правду. Солгала ли ты тогда в горячке спора или произнесла те слова от всего сердца?
– О, Вард, – прошептала она, почувствовав, как к горлу подступил комок.
Приблизившись к Варду нетвердой походкой, Сирена бросилась к нему в объятия. Он повернулся, не выпуская ее из рук, и осторожно поставил на камни горного склона. Светлое голубое небо над их головами, казалось, закружилось стремительным ослепляющим водоворотом.
