казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр сидел в своём кабинете над большой стопкой бумаг. Вошёл секретарь:
— Ваше превосходительство, росписи вот готовы, по колодникам и беглым приписным крестьянам, — он подал Бэру папку. — И… может по раскольникам требуется список?
— А что там с раскольниками, много их здесь числится?
— Так после указа матушки-императрицы их же сюда понассылали, только списки сии от духовного ведомства имеются… не полны они…
— А отчего так? — Бэр нахмурился и строго посмотрел на секретаря.
— Тако же не имеется всех сведений требуемых… за уходом сих раскольников в отдалённую часть земель здешних.
— Что значит за уходом? Кто позволил указ императорский нарушать?
— Тако ведь никто им не позволил, дак они ж и сами горазды, — проговорил быстро секретарь.
— Что значит горазды, ты чего мне здесь туману наводишь⁈ Ясно говори! — Фёдор Ларионович хлопнул ладонью по столу от недовольства.
— Тако они ж… — секретарь вжал голову в плечи. — Они ж от приписки к заводам при Демидове ещё когда уходили, дабы на заводах повинность не исполнять.
— Это что за дело такое безобразное⁈ — возмутился Бэр. — Как это не исполнять повинности⁈ — он посмотрел поданные секретарём списки, потом отложил их в сторону. — Ты мне сюда протопопа пригласи, благочинного здешнего, Анемподиста Антоновича Заведенского.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — секретарь поклонился и уточнил: — К какому времени изволите благочинного ожидать?
— Да вот сегодня, как отобедаю, так и пускай приходит, — Фёдор Ларионович подумал ещё немного и добавил: — А Пётр Никифорович Жаботинский, за ним пошли немедля, пускай прямо сейчас и приходит.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — секретарь быстро удалился выполнять указания генерал-майора Бэра.
Через полчаса в дверь вошёл полковник Жаботинский:
— Ваше превосходительство, разрешите?
— Аа, Пётр Никифорович, заходите ваше благородие, заходите, — Бэр вышел из-за стола и сел на кресло возле чайного столика. — Прошу вас, — он указал Жаботинскому на второе кресло.
— Благодарю, — Пётр Никифорович сел. — Что же, надо сказать, что господин Ползунов довольно скоро строительство у себя организует, не находите?
— Ползунов? — немного удивлённо проговорил Бэр. — А что же в том худого, работа идёт и слава богу.
— Работа-то идёт, да разве это способствует вашему замыслу? Посёлок-то ведь вы задумали в этом году в каменный перестраивать, а все работники у Ползунова трудятся.
— Так вот о сем деле я с вами и хочу беседу составить, — неожиданно ответил Фёдор Ларионович.
— О сем деле? — переспросил удивлённо Жаботинский. — Чем же я могу быть полезен в этом, ваше превосходительство?
— Ну, ваше обучение, ежели мне память не изменяет, как раз с фортификациями всевозможными связано было, верно?
— Так то военные фортификации, здесь же, насколько я понимаю, разговор о зданиях жилых и мирных идёт, — полковник Жаботинский пошевелился в кресле то ли от недовольства, то ли просто устраиваясь поудобнее и настраиваясь на долгий разговор.
— Ничего, нам и на военных фортификациях опыт ваш полезен будет, — успокоил его Бэр. — Здесь надобно общее понимание вопроса.
— Так что же вы желаете мне поручить?
— Знаете, Пётр Никифорович, — Бэр задумчиво потрогал стоящую на столике чайную чашку. — Дело перестройки посёлка будет у нас, как бы точнее выразить, не в первую голову. Оттого и требуется собрать сведения и подготовить план посёлка при Барнаульском заводе для утверждения сего плана в Кабинете её величества. Вопрос-то казённого ведомства ведения, вот нам и требуется наперво план составить, а после его на утверждение отослать.
— То есть, вы хотите, чтобы я сам составил сей план? — ещё более удивлённо спросил Жаботинский.
— Ну отчего же сам, здесь вам надобно с Иваном Ивановичем Ползуновым составить обзор заводских территорий и построек, да с учётом новых строительств, что сейчас Иван Иванович осуществляет. А после к сему прибавить жилую часть посёлка, со всеми купеческими лавками и домами и в чертёжную предоставить необходимые наши размышления о сем замысле переустройства всего заводского посёлка. Пускай в чертёжной подготовят план с разметкой улиц и указанием имеющихся здесь пригодных для сохранения деревянных домов. Канцелярию, чертёжную и дома проживания офицерского состава надобно указать особо, так как с них мы перестраивать и будем начинать.
— Ваше превосходительство, Фёдор Ларионович, помилуйте, но ведь Ползунов совершенно мне не по чину собеседник! — возмущённо воскликнул Жаботинский. — Его и чином-то механикуса из подлого сословия только вывели, а всё равно ведь он как был сыном крестьянским, так ведь и остался, уж вы-то лучше других это знаете.
— Пётр Никифорович, мне кажется или вы хотите мои указания оспаривать? — строго посмотрел на Жаботинского генерал-майор Бэр.
— Но помилуйте, — уже более сдержанно, но настойчиво продолжил Жаботинский. — Это же может на общей дисциплине отображение получить. Сами посудите, ежели вот так на одном уровне, так сказать, мне придётся с низшим чином дела вести, так ведь сие и от остальных подлых мастеровых скрыто не будет. А мастеровые, подлецы эти, они же скоро такое смекают, да распоясываться начинают. Вспомните, как на уральских заводах такое до бунта довело!
— Пётр Никифорович, вы, кажется, забываетесь! — Бэр сказал это спокойно, но глядя на Жаботинского с некоторым возмущённым недоумением. — Ежели вы решили мне советы давать, так потрудитесь делать это в приемлемой форме, без вот этого вашего, — он помахал рукой подыскивая необходимые слова. — Без вот этого молодецкого напора.
— Прошу меня извинить, ваше превосходительство, — Жаботинский уже взял себя в руки. — Просто мне показалось ваше указание немного странным. Вы же знаете моё положение, а посему я прошу обратить внимание на мои аргументы. Я же ведь не только о личной чести, но и о государственном уважении ратую. Хотя и честь офицера, как вы знаете, важное состояние. Разве возможно мне репутацию о себе составлять… недостойную моего дворянского звания.
— Ваше благородие, никакого урону дворянской и офицерской репутации составлять не будет то, что дадите Ползунову прямые указания, так как сие и есть наш долг перед государственными заботами и прямое услужение матушке-императрице. Намедни указ пришёл из Кабинета её величества, плавки надобно будет увеличить, в казну поступления требуют составить не меньше, а то и побольше раннего здешнего дохода. Посему и требуется нам план сейчас составить, дабы посёлок казённому нашему достоинству соответствовал.
