— У них будет кого резать этой ночью, — сказал я, дурея от собственной проницательности, позволившей избежать большой беды.
Рол замер над развёрнутым пергаментом, поглядел вопрощающе.
— Белгрские корабли напали на столицу, идёт обстрел города с моря, — ответил за меня Алан.
Рол зацокал языком, закачал сокрушённо головой:
— Ай-яй-яй! Это плохо, это очень плохо! — Склонился, водя по пергаменту коротким толстым пальцем. — Ты понимаешь, чем это грозит тебе?
— Чем? — Я моментально взмок, рубаха прилипла меж лопаток, холодя, усиливая и без того нарастающее ощущение опасности.
— Тем! Как ты пойдёшь на север? К границам? Это война, Никита, — он перевернул карту, принялся изучать другой её конец, — это война.
Я молчал, не зная, что сказать. Вспомнил о забрезжившей было надежде.
— Ведьма! Рол, а как же ведьма?!
— Забудь, — осадил он меня. Поднял голову, поглядел задумчиво, — прости, я проворонил. Кто-то обложил тебя в таверне. Выследил как-то. Прознал, кто ты есть. Старуха и её дочь, они исчезли. А с ними и твой приятель архивариус.
— Нинель? Анатоль?! — Домовому не стоило говорить мне всего этого. Вот теперь я почувствовал себя действительно дурно. Опёрся о стол. Стулья и кресла были сдвинуты в угол, я не мог присесть, как бы мне того ни хотелось. Те, кого я считал друзьями, предавали меня один за другим.
— Девушка. Только девушка. Мальчишка, кажется, ни в чём не замешан. Хотя я не стал бы гадать сейчас о его судьбе. Я был в доме ведьмы, — Рол снова склонился над картами, — он пуст. И я не смог разузнать, что там случилось.
— Знаю, — ответил я, борясь с тошнотой. Я всем телом ощущал, как захлопывается ловушка. — Ведьма заперта в покоях Изота. Так мне сказал Калкулюс.
Боковым зрением я уловил движение.
— Кто такой Калкулюс? — спросил Алан.
— И, кстати, где он? — оживился Рол. — Было бы славно, если б он вывел нас из замка где-нибудь у южных пустырей. Должны же быть тайные ходы в этом дворце?
— Комендант замка, — ответил я. — Он… — взгляд мой метался между Ролом и Аланом, — он обещал помочь мне, но…
— Ну? — торопил домовой в нетерпении.
— Я не хочу иметь с ним ни-че-го общего, — в горле пересохло от воспоминаний о том коротком тайном ходе к покоям короля. — Они с Вадимиром… пытались заставить меня убить Ллерия.
— Какой. Ещё. Комендант замка?! — рявкнул Алан.
— Гном, — сказал я, поворачиваясь к нему.
С минуту он глядел, не понимая. Потом усмехнулся недоверчиво.
— Ты совсем спятил? У замка есть только один комендант, он же казначей его величества, господин Всеволод. А гномов нет. — Последнее он произнёс убеждённым тоном человека, точно знающего, что солнце встаёт на востоке, садится на западе, а гномов нет.
— Давайте не будем о гномах! — Я поднял руки, чувствуя, что ещё чуть-чуть и действительно сойду с ума. — Рол, разве ты не можешь сказать, есть ли в этом чёртовом замке потайные ходы и как их можно найти? Ты же домовой?
— Э-э-э… Нет. Не могу.
— Почему?
— Потому что Всеволод — хозяин этого дома. А я — всего лишь гость, Никита.
Меня хватило только на то, чтоб застонать.
— Не переживай. Ведь когда-нибудь замковые ворота всё же откроют, и мы выйдем беспрепятственно к югу. Думаю, тебе всё-таки придётся пройти весь Путь до конца. Судя по тому, что мне удалось почерпнуть из Хроник, странники основали свой город там, где сокрыт замок от всех дверей. — Рол постучал ногтем по карте, где-то в самом нижнем её углу. — Нам всего-то надо пройти старым трактом на юг, вплоть до пустошей, пересечь их, а затем свернуть с караванной тропы и, минуя племена кочевников и морок, выйти к Слёзному озеру. Всего-то навсего.
Я вытаращился на Рола.
— Прости. Мне показалось, или ты только что предложил мне пересечь ещё половину этого треклятого мира, который мне уже осточертел?!
Я не хотел кричать на Рола. Я действительно не хотел кричать на него.
Рол свернул карту. Сунул её в тубус. Протянул мне.
— Да. Впрочем, ты можешь сделать это один.
Впору было упасть на колени и просить прощения у друга, у единственного друга, который у меня ещё оставался, и надеяться, что он простит. Я не успел. Алан, подошедший неслышно сзади, обхватил рукою за плечи и приставил нож к горлу.
— Так ты Клю-у-уч, — протянул он.
Я не рискнул ответить, слишком свеж был порез, оставленный мечом Вадимира. Взгляд Рола метнулся к свёртку на столе.
— Даже не думай, — предупредил его Алан.
Капли дождя барабанили по капюшону плаща, по дну вельбота, по воде за его бортами. Эта барабанная дробь сводила с ума, мешала сосредоточиться. Мачта была сломана. Вёсел едва хватало на половину гребцов. Корабль чудом остался цел. Их маленький быстроходный шлюп с черепашьей скоростью тащился к берегу. Без паруса и достаточного числа вёсел они не могли даже думать о том, чтобы выйти в море. Ночь простёрлась над миром, тучи, клубившиеся неспокойно все эти дни, замерли недвижно, закрыв собою луну. Человек на корме держал фонарь, подвешенный на сломанном весле, освещал путь в полной, почти непроглядной темноте. Но на юго-западе алым рассветным заревом полыхали пожары.
Они шли медленно, одуряюще медленно и долго, боясь многочисленных рифов у берега. Ярослав уже давно не пытался заговорить с ней. Он не успел отдать приказ об отступлении. Не посмел без её на то позволения. А она не смогла. Стояла, заворожённая стенами белокаменной Мадры. Место, где она родилась и росла. Её вечное проклятие. Она хотела бы стереть его с лица земли. И не могла.
Они выжили потому лишь, что их вельбот шёл последним. Схлестнувшиеся волны подняли китобойное судно как какую-нибудь утлую рыбацкую лодчонку и отнесли прочь от берега. С запрокинутого почти вертикально шлюпа падали и исчезали в морской пучине не успевшие ухватиться за скамьи, гребцы. Она растеряла почти всю свою свиту. Она сама осталась цела потому лишь, что пальцы её намертво впились в борт. Она до сих пор сжимала их.
Когда о днище заскрёб, наконец, песок, матросы выпрыгнули, подтянули шлюп к берегу. Опуская головы, переговариваясь тихонько, делая вид, будто не замечают её вовсе, они вынимали туго скатанный парус.
— Мама. — Когда мать и сын остались совсем одни, он тронул её за плечо.
Далеко, за чертой пляжа, было видно, как матросы натягивают меж сосновых стволов треугольный парус, сооружая навес, как рубят мокрый лапник, выстилают им землю и накрывают вторым парусом, поменьше. Они спешили, оглядываясь беспокойно на алые отсветы в облаках. Дождь унимался. Утро обещало быть туманным. Это давало им шанс успеть срубить мачту и вёсла и уйти никем не замеченными. Она отвела взгляд, посмотрев сыну прямо в глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
