не дал мне чёткого ответа, так что не смей меня будить, если я действительно займу твою.
– Хорошо, я прилягу рядом как можно тише, – насмешливый ответ Морока прилетает мне в спину, но я игнорирую его, уходя на второй этаж.
Тут меня встречает полумрак длинного коридора, и я бездумно иду по нему, смотря на абсолютно одинаковые двойные белые двери с позолотой, то справа, то слева. Не знаю, какую выбрать. В итоге дёргаю первую попавшуюся дверную ручку и попадаю в почти сумрачную комнату, со светлыми стенами, широкой кроватью, шкафом и столом. Мне стоит просто остаться здесь, но я почему-то ухожу и проверяю следующую комнату. Она мало чем отличается от предыдущей, я вновь закрываю дверь и иду дальше.
Прохожу ещё несколько комнат, распахиваю, проверяю и снова двигаюсь дальше, только теперь смутно понимая, что Александр специально разжёг во мне желание узнать, как же выглядит комната, что должна мне понравиться.
Я открываю каждую дверь, ругая себя, что буду выглядеть как посмешище, если он узнает об этом. В некоторых комнатах горят свечи, в некоторых нет. Спустя ещё несколько попыток с облегчением понимаю, что мой интерес гаснет и я близка к тому, чтобы прекратить это занятие, но попадаю в комнату, отличающуюся от других.
Здесь горят свечи, большая часть убранства выполнена в зелёных тонах, мебель тёмная, широкая кровать из чёрного дерева с балдахином, на тёмно-сером бархатном покрывале три подушки. Везде две, а здесь три. Я дёргаюсь, почему-то только здесь мне хочется откинуть покрывало и проверить цвет простыней, но я сопротивляюсь порыву, встряхивая головой.
– Этот высокомерный наглец всё-таки знает, что я люблю зелёный, – мрачно бубню я и захлопываю за собой дверь, выходя в коридор.
Ему назло без раздумий выбираю комнату напротив.
Следующие дни мы отдыхаем, тренируемся, встречаем Кристиана с его конницей. Он приводит с собой около сотни людей, доставляет провизию и дополнительных слуг, которым теперь придётся кормить больше ртов. Казармы уже заняты Тенями, поэтому предстоит помочь разбить и обустроить лагерь в небольшом отдалении от резиденции Ласнецовых.
В поместье я оставляю Анну, Александра и Кристиана. Они даже не замечают, как я покидаю дом вместе с Тенями, которые должны помочь прибывшей коннице. Мне тоже хочется быть полезной, и я настойчиво предлагаю свою помощь. Моя правая рука зажила, рана в боку тоже почти не болит, но никто не даёт мне таскать тяжести. А когда я убеждаю Павла, что хочу работать со своими новыми друзьями, он отправляет меня заняться лошадьми.
Безропотно выполняю все данные поручения и даже не замечаю, как проходит утро, за ним день, а потом подкрадывается последний вечер перед встречей с Даниилом. Я продолжаю что-то делать руками, потому что это отвлекает меня от мыслей о нём, отвлекает от попыток угадать, что же ему надо. Кристиан находит меня первым, когда лагерь уже разбит и подготовлен, алое солнце касается горизонта, готовясь скрыться от нас, а я ворочаю палкой горячие угли, помогая недавно сооружённому костру разгореться.
– Анна перепугалась, не найдя тебя в доме, – говорит Кристиан, садясь рядом на длинное полено. – Аарон, кстати, тоже, но один из солдат сказал, что ты сбежала с Тенями.
Он хохочет на последней фразе, вжимая голову в плечи, стараясь скрыть лицо за высоким воротником. Достаёт меховую шапку и надевает на голову.
– Прямо так и сказал? Что я сбежала? – уточняю я, выдыхая облачко пара. Вечером и ночью погода особенно холодная, хоть алые лучи заходящего солнца и бьют в глаза, но я не чувствую от них даже малейшего тепла.
– Если быть точнее, то он выразился «ускользнула с другими Тенями». Аарон был не в восторге, – мрачно хмыкает Кристиан. – Смотрю, ты даже плащ чёрный у кого-то стащила, чтобы не выделяться.
– Не стащила, а лишь временно позаимствовала.
Я улыбаюсь и продолжаю ворочать деревяшки, наблюдая, как огонь захватывает всё новые поленья.
– Тебе не нравится быть Марой?
– Мне не нравится, что все меня замечают. Я никогда не любила выделяться.
Кристиан окидывает меня взглядом искоса, но в нём нет былой насторожённости или скрытого неодобрения, как при первой встрече. В глубине души мне приятно, что даже дядя Александра начал мне доверять.
– Я так и не поблагодарила тебя за своё спасение, – говорю я. – Спасибо.
– Пожалуйста. Впервые в жизни мне удалось сделать то, что я должен был.
Я не совсем понимаю, о чём он, но, возможно, его прошлая праздная жизнь была не совсем тем, чего он действительно хотел. Может, помощь племянникам – то, что приносит ему радость?
– Александр рассказал, что ты не очень-то любил бывать при дворе, но вернулся ради Северина.
– Да? – с интересом тянет Ласнецов, поворачивая голову ко мне. – Что ещё он тебе рассказал?
Огонь уже вовсю разгорелся, я ломаю ветку, которой ворошила угли, и кидаю в костёр.
– Говорил, что ты хороший человек и поразительно достойный опекун. Но также сказал, что ты в молодости жил на широкую ногу, а семью так и не завёл.
Кристиан демонстративно тяжело вздыхает.
– Малец вроде младше меня, но временами такой зануда. При каждом удобном случае напоминает о моих годах веселья. Но мне приятно, что он считает меня хорошим опекуном. Хотя Северин не по годам ответственный человек, не уверен, что в его достойном правлении есть хоть капля моей заслуги.
– Да ты ещё и скромный, – притворно удивляюсь я.
Мужчина начинает смеяться низким вибрирующим смехом, который мне что-то напоминает, но я сразу теряю мысль, когда Кристиан резко осекается и замолкает.
– Вот это точно не про меня.
Я проглатываю смешок и кутаюсь в украденный плащ.
– У тебя всё ещё нет вопросов, Агата? – тихо спрашивает он, вглядываясь в оранжевые языки пламени.
– О каких вопросах ты говоришь? – недоумеваю я.
Кристиан упирается в меня пронзительным взглядом, а я медленно вспоминаю его странные слова после покушения, слова, когда он нёс меня на руках.
– Значит, тогда были не мои галлюцинации и ты действительно ненавидел меня настолько, что хотел убить?
– Да, – прямо признаётся Ласнецов. – Но я не ненавижу тебя. Всё сложнее. Так у тебя есть вопросы?
– У меня множество вопросов, но, скорее всего, это не те, которые ты имеешь в виду.
– Раз ты так думаешь, то да. Тогда я подожду, но надеюсь, они появятся как можно быстрее.
Я хочу просто попросить рассказать мне всё как есть, сказать, что за вопросы и что его так беспокоит, но уже по лицу Кристиана вижу, что я могу хоть на коленях умолять, он ничего не скажет. Я сама должна прийти
