чтобы все покинули дом, смотря при этом под ноги и не наступая ни на что, кроме полугнилых досок пола. Полицейские и верховная остались за порогом, а дракон крадучись двинулся вслед за главой токсикологов, внимательно осматривающей каждый сантиметр пола и стен.
На подоконнике гостиной лежал продолговатый лепесток ещё одного жёлтого цветка...
– Лизихитон американский, в просторечье именуемый скунсовой капустой, – определила Аманда. – Оказаться здесь случайно никак не мог, он растёт на болотах и вдоль берегов рек, а мне неизвестны болота в пригородах Атланты, и до речки тут далеко.
В маленькой комнатке за гостиной обнаружился растоптанный, но ещё узнаваемый белый цветочек – камас, также упоминавшийся в недавней статье Аманды.
В коридоре – плотный глянцевый зелёный лист ядовитого молочая. В следующей проходной комнате – нежно-розовый цветочек олеандра. В последней, торцевой комнате никаких цветов-листков опасных растений не нашлось. Комната красовалась паутиной с засохшими мухами в углах, мутными стёклами давно не мытых окон и таким слоем грязи на полу, что местами его покрывала плесень.
– Ну, в чём смысл послания? – пробасил Вэнрайт, смахивая с плеча приземлившегося на него огромного паука.
– Чередование растений в доме в точности соответствует порядку их упоминания в моей статье. Вероятно, наш убийца-маньяк хотел дать понять, что точно знает, кто его главный противник.
– Всего-то? – разочарованно протянул Вэнрайт. – Я уж думал, ты сейчас из этих листиков какой-нибудь чудо-эликсир сотворишь, который даст тебе подсказку, кто же убийца. Жаль, генетическая экспертиза подтвердила, что сгоревшим фениксом действительно был Бойд Маккони – я уж начал подозревать, он подставил вместо себя другого феникса: птицу опознать труднее, чем человека, особенно при тотальном ожоге тела.
– С другими подозреваемыми что? Где они сейчас?
– Демон-химик кукует у нас за решёткой и ведёт себя образцово-показательно. Ведьмак сидит у себя дома, прямо у окна, будто позирует перед моими детективами. Читает книгу, попивает чай. Его брат у себя в академии. Велел секретарше его не беспокоить и ушёл в преподавательскую лабораторию. За выходом следят и мои люди и люди Шепарда, но профессор усердно работает: время от времени из-за стены слышны звуки хлопающих дверок шкафов и жужжания приборов, а никого другого в лаборатории не было. Ах да, ещё миссис Маккони имеется: она в поте лица трудится на гончарном заводе твоего демона, там за ней тоже негласно присматривают. Выходит, с поимкой маньяка мы пока пролетели, оставлено всего лишь сообщение, что вызов принят и бойцы на ринге определены.
– Да, иди, а я задержусь немного. Капитан, не гляди исподлобья, твои бойцы и знатоки осмотрели здесь каждую щель, под окнами целый взвод стоит, а по всему выходит, что нам противостоят отнюдь не могучие монстры. На мне вооружения больше, чем на командире твоего отряда, так что иди, не мозоль глаза. И вообще, не порочь мою репутацию грозной всесильной ведьмы! Ты должен уговаривать меня не мучить несчастного преступника, если я вдруг на него наткнусь, и молить меня помнить о Добре и Мировом Милосердии. Ведьма я или кто, в конце-то концов, не позволю драконам узурпировать право считаться опасными чудовищами!
Волосы Аманды встали дыбом вокруг головы, потрескивая от переизбытка заклубившейся вокруг неё магии. Глаза полыхнули чёрными огнями. На актёрский талант для нее природа не расщедрилась, но Аманда постаралась сыграть свою роль максимально достоверно, и на лице её застыло самое разгневанное выражение. Адептки ведьминской академии уже дрожали бы от ужаса, пав на колени, а сотрудники боязливо закопались бы в не сданные вовремя отчёты, но капитан лишь непочтительно фыркнул. Эх, хладнокровная рептилия – она и в Африке хладнокровная рептилия, ничем этих гадов не проймёшь!
С подозрением оглядев ведущего токсиколога, бывалый капитан (в связи со служебной необходимостью неплохо изучивший умение читать по лицам и не отвлекаться на спецэффекты) задал прозорливый вопрос:
– Ты нашла здесь все растения, что описывались в твоей статье? Все до последнего?
– Да, до последнего, – честно подтвердила Аманда, и дракон наконец-то ушёл.
Дождавшись, когда стихнут грохочущие шаги, она метнулась к островку пушистой плесени, причудливо изогнувшейся на полу. Капитан не обратил на неё особого внимания, но плесенью была колония грибов аспергилл! Их особенность заключалась в том, что они тоже вырабатывали яд – афлатоксин, и именно они, а не олеандр, были последними в её статье! А знак, который они образовывали, являлся одним из древнейших символов, известных человечеству – уроборос: свернувшийся в кольцо змей, кусающий себя за хвост. Знак, имеющий богатую историю использования в религии, мифологии, алхимии, в изобразительном искусстве древних египтян, греков и не только. Словом, символ, хорошо знакомый любому искусствоведу. Символ, который могли принять за обычный круг лишь прагматичные полицейские, видящие в плесени просто плесень, а не специально выращенную колонию грибов на субстрате строго определённой формы.
Присев на корточки перед грибами, Аманда коснулась их ладонью, прошептав:
– Если для раскрытия секрета послания вы ждали, чтобы я осталась одна, то этот момент для вас создан. Итак, куда ведёт последний след?
Пол под ней дрогнул и... перевернулся, сбросив её в холодный глубокий колодец. Артефакт призыва её личного демона угрожающе раскалился, сообщая о близости врага, исполненного самых дурных намерений. Круглый, искусно замаскированный люк встал обратно, скрыв следы своего наличия в полу крайней комнаты, и больно стукнувшуюся о каменный пол Аманду окутала непроницаемая мгла и затхлая вонь подземелья. Все амулеты и артефакты на ней тонко зазвенели, сообщая о разряде: светлая ведьминская магия в них напрочь нейтрализовалась тёмной! В этом доме давным-давно тёмные ведьмы не просто жили – они создали под ним тайное убежище, экранирующее все магические сигналы и успешно маскирующее само себя! Мигом разоружающее всех пробравшихся в него врагов, артефакты которых наполняла не тёмная ведьминская сила!
Запястья Аманды, ослепшей во внезапной темноте, мигом завели за спину и сковали наручниками. В её плечо впилась игла шприца-пистолета, впрыснув быстродействующее снотворное, и в непроглядной мгле прошептал знакомый голос профессора, вовсе не сидящего за приборами лаборатории:
– Любая ведьма без зелий и амулетов – это обычная слабая баба. Тебе ни одно заклинание не сплести со связанными руками, так что веди себя тихо. Впрочем, я всё одно не оставлю тебе шанса докричаться ни до
