людей, ни до нелюдей. Ты же в курсе, что разряженные магические побрякушки проще простого снять, так же как выкинуть вон телефон и маячки. Не сомневался, что ты верно и до конца пройдёшь по проложенному мною следу, только жаль, что отправила прочь дракона – у меня для него заготовлен отменный состав и хотелось проверить, как быстро он отправил бы гада на тот свет. Способность оборотней мигом переварить любой яд – всего лишь миф, мы-то с тобой это точно знаем, верно?
Весьма удачное для полиции свойство бесчестных людей – предсказуемость. Мерзавец всегда ведёт себя максимально бесчестно и неблагородно, так что его поступки легко просчитать, надо лишь дать ему шанс осуществить свои задумки. Пока негодяй вынужден прятаться, он может вытворить всё что угодно, но как только он почуял близость исполнения своей мечты – всё, готово, он пойдёт к ней самым коротким путём, используя самые подлые методы. То, что её свяжут и накачают снотворными, седативными или наркотическими препаратами, было легко спрогнозировать, и опытному токсикологу не составило труда соответственно подготовиться к встрече с нежелательными веществами. К счастью, у ведьм такое же число зубов, как у человека, – то есть, вполне достаточное, чтобы разместить за ними все необходимые маленькие ампулы. Историки поговаривают, вожди нацистов прятали цианид под коронками зубов, чтобы избежать справедливого жестокого воздаяния за свои злодейства и быстро умереть от яда. Ну, Аманда помирать не собиралась, а вот нейтрализовать действие снотворного ей удалось легко и быстро.
«Идеальный эксперт приходит к правильным выводам даже при почти полном отсутствии данных».
Пока её гипотезы подтверждались. Тайное убежище убийцы располагалось не под Проклятым домом – здесь он устроил всего лишь ловушку. Тёмные ведьмы, как лисицы, опасающиеся охотников, вырыли несколько выходов наружу из своего подземелья. Изображающую спящую царевну Аманду галантно пронесли на руках по длинному подземному ходу, освещаемому лишь фонариком, закреплённым на голове убийцы. Затем лицо ведьмы обдуло свежим ветерком, и сквозь неплотно сомкнутые ресницы она проследила за тем, как её положили на заднее сиденье машины, пристегнули к нему ремнями и понеслись по дороге.
Поездка длилась больше часа и завершилась в лесу у стандартного каркасного дома. Аманде добавили снотворного – минус одна капсула за зубом, и она верно предположила, что дозы для Иных он набирает «на глазок», незатейливо умножая на десять те, что критично опасны для человека. Надежда, что гадёныш не успел прикончить вампира, таяла как сахар в горячем чае. Заставив себя подавить гнев, Аманда задышала ровно и тихо, как спящая.
Побренчав замками, негодяй опять схватил её в охапку и отволок в очередной подвал. Ого, это лежбище сделано и оборудовано на совесть... хоть и значительно беднее химической лаборатории в Академии художеств. Её привязали за поручни к металлическому узкому столу и в плечо всадили ещё одну дозу – на этот раз антагониста к снотворному.
«Тьфу на тебя, минус ещё одна ампула!» – рассердилась Аманда. Но что делать – если не снизить концентрацию возбуждающих веществ в крови, она тут танцы с бубнами устроит, а у неё дела поважнее имеются. Выждав правдоподобное на её взгляд время, она «пришла в себя» и прямо посмотрела в лицо ректора академии. Габриэль опять оказался прав. А если бы не его подсказки, то ни ей, ни детективам Вэнрайта ещё долго не пришло бы в голову заподозрить этого типа!
– Что, не ожидают сильные монстры подставы от слабейших? – ухмыльнулся Джон Блэк-старший.
– Отчего же? После средневековых гонений на ведьм Иные весьма настороженно относятся к "людям обыкновенным".
– Недостаточно настороженно: оказалось довольно пройти сквозь шкаф в смежную с лабораторией подсобку и оставить включённой запись звуков на компьютере, чтобы сбить со следа всех Иных, – глумливо опроверг профессор-искусствовед, бывший химик, оказавшийся химиком вполне себе действующим. – И когда я вечером выйду из лаборатории, у меня будет железное алиби на время твоего похищения! А вонь в подземелье ведьм стояла такая, что никакой оборотень мой запах не определит.
Повертев головой под похвальбы ненормального, Аманда увидела на стене фотографии нескольких знакомых ей Иных. Как и в домашней лаборатории погибшей студентки, в центре висело её собственное фото, а рядом размещалось изображение Элен Хэлл. Все снимки были перечёркнуты крест-накрест алой краской. Красноречивое заявление о намерениях, как сказал бы прокурор...
– Чем мы вам не угодили, что вы задумали нас уничтожить?
– Чем не угодили?! Вы влезли в нашу науку, развивавшуюся людьми и для людей! Эволюция должна была доказать превосходство разума над природной силой, данной лишь избранным! Но когда у людей появилось ядерное оружие, которым можно уничтожить любых чудовищ, вы вдруг спохватились, что начали уступать смертным. Иные не готовы признать себя тупиковой ветвью эволюции? Ничего, мы вам поможем. Я заставлю Иных бояться людей: великой мощи нашего ума, способной сокрушить любого монстра! Посмотрим, кто в итоге победит: химия или магия! Когда ваша чёртова братия начнёт бояться, что смерть поджидает их везде и во всём – в каплях дождя, в лучах солнца, в чашке утреннего кофе – я потребую изгнать всех Иных из человеческих университетов. Отсечь вас от достижений нашей науки, которой вы не интересовались веками, а тут вдруг сунули в неё свои наглые носы! Тебя уже известили, что я внёс коррективы в зелье, лишающее огнеупорности? Твоё противоядие не развалит молекулу нового состава, а без тебя остальные монстры глупы и беспомощны, противостоять МНЕ они не смогут. Драконы и фениксы продолжат сгорать в огне, как и саламандры с мантикорами, только слетаю в Лос-Анджелес, прибью Элен Хэлл. Думаю, чёртовой ведьме хватит тротиловых шашек под машиной.
«Это вряд ли, – хмыкнула про себя Аманда. Элен была замужем за высшим демоном, её защищало заклинание связывания жизней супруга. – И ты крайне обидел меня, обозвав моих учеников и сотрудников беспомощными глупцами! Да таких трудолюбивых, талантливых ребят ещё поищи! Они и без меня управу на тебя найдут».
– Не делай людям добра – не получишь в ответ зла, – протянула она. – Вы же выучились на профессора только за счёт денег фонда Иных.
– О да, и моя ненависть за то, что они сделали с матерью, лишь возросла от необходимости унижено молить их о помощи, – прошипели ей
