Читаем без скачивания Опытный кролик - Дмитрий Полковников

— Смотри, как у Шпанова! Только не август сейчас месяц, и не звезды на крыльях!

— Куда они? — осевшим голосом спросил Казанцев, понимая настоящую причину тревоги. И то, как последнее время вел себя его генерал.

Война! Нападение! Как горько и обидно.

Еще два дня назад секретарь дивизионной парткомиссии язвительно выговаривал командиру полка: «Так откуда у вас, Михаил Петрович, паникерские настроения и „немцебоязнь“! Зачем рядом с границей вызывать тревожное настроение у бойцов. Вдруг, кто-то запаникует и еще дел натворит! Спокойнее надо быть, выдержаннее! Война с империализмом неизбежна, но ее время пока не пришло».

Он хмуро молчал, не понимая, что надо сказать в ответ.

Гневаясь на неожиданное упрямство, политработник продолжал сыпать, как ему казалось, убийственными аргументами: неужели считаете себя умнее товарища Сталина? Хвастливые и самодовольные зазнайки ничего не смогут противопоставить Красной армии, вооруженной новейшим оружием! Военная мысль Германии не идет вперед, тактики и техника — прошлый день.

— А белофинны?

— Что — белофинны?

— Тогда их тоже зазнайками называли…

«Ишь ты, бойкий какой. Ничего, разберемся», жаль не действуют на пехотного майора цитаты, по слухам, сказанные Самим. Он почтительно поднял глаза на портрет.

Бросив на Казанцева сожалеющий взгляд, политработник огласил решение: партком заслушает его персональное дело в следующую пятницу.

Нет, нельзя на границе держать командиров, не осознающих тонкостей текущего момента. Гибкость и выдержка, вот что неизменно нужно в политических суждениях.

— На мирно спящие аэродромы! — съязвил Максим.

«Ну, где та пара дежурная „И-16“?!» яростно подумал он.

Летчики, будто его услышали. В небе раздались пулеметные очереди. Там что-то вспыхнуло и с надсадным воем принялось падать. Спустя минуту раздался взрыв.

Панов знал, что произошло. Стрелок из люфтваффе открыл огонь по истребителю. В ответ старший лейтенант Мочалов открыл боевой счет полка [573].

Он посмотрел на часы. Двадцать девять минут четвертого. Сорок минут до начала вторжения. Пунктуально-то как, все идет согласно истории. Теперь почти до полудня в небе Бреста будут идти воздушные бои, пока не выбомбят немцы аэродромы, методично повторяя налет за налетом.

— Умыли фашиста! Наконец, умыли! — обрадовался комполка и затряс Максима за плечи.

— Рано радоваться. Смотрите внимательно, — комбат, подсвечивая фонариком, развернул карту, — Такая у нас обстановка. Никак не успеваем!

Казанцев окончил Военную академию имени Фрунзе в Москве, успел повоевать и с финнами. Но своей реакцией он, напомнил Панову, что если живешь в родной стране, то можно бросить пить и курить, но не материться. Вряд ли позволит обстановка.

— Откуда все это?

— Гонец из Пизы за полночь принес! Значит так. Забирай своих командиров и дуй на машине в крепость. Ваш батальон здесь, оценил? Еще одним надо помочь пограничникам с севера. Вашу роту ПВО, Михаил Петрович, я отправил прикрывать артиллерийский полк. Цитадель германцы бомбить не будут, пока не разделаются с аэродромами. Все по польскому сценарию, первым делом самолеты. Минометы я оставил здесь, долбить по переправе.

Карандаш в руке УРовца спокойно переходил от точки к точке.

Казанцев оценил, что задумал сделать майор. Обеспечить выход войск из крепости.

— А если поставят огневую завесу здесь, — комполка сначала показал на одни, потом на другие ворота.

— Так и сделают. Потому, вдоль берега Мухавца до семи ноль-ноль гарантирую безопасный выход. Как понимаешь, без материальной части, лишь с тем, что можно нести на себе. Спасайте людей.

Про ликвидацию группы немецких корректировщиков Максим ничего майору не сказал. Ну да, огонь немцев будет менее точным и более непрерывным, но от плана-то они не откажутся.

Что здесь развернут артиллерийский пост, Казанцев понял сразу. Еще на финской насмотрелся.

Значит, не все еще потеряно, если готовы поддержать огнем их гаубицы. Но какое короткое время назвал артиллерист! Его не хватит, чтобы вывести всех. А еще техника!

— Поясни!

— В полку двадцать четыре орудия! — взорвался Ненашев, — Чуда не будет, не хватит боеприпасов. Мы, конечно, сделаем все, что сможем, но там против нас шесть артполков, три дивизиона большой мощности и тяжелые минометы, калибром двадцать восемь сантиметров. Пропорции оценил?

— Сколько? — комполка быстро прикинул суммарный вес залпа. Военных тому учат. Переводить штатную численность батальона, полка, дивизии страны-противника в выдаваемую ими огневую мощь. В академии структуру немецкой армии преподавали, и писал он про вермахт секретной ручкой в секретном конспекте, — ты не преувеличиваешь?

— На испуг не беру и не паникую. На нашем направлении вермахт наносит главный удар. Еще у Гродно.

— Ты бы не выделывался, как штабной полковник. Или хочешь сказать, что мы заранее все просрали? — заиграл желваками пехотный майор.

— Да, дело дрянь! И что теперь? Помашем ручкой, у нас фальстарт? — Максим мотнул головой в сторону германского берега, где гул моторов нарастал с каждой минутой. Вдоль берега расставляли орудия прямой наводки, готовые прикрыть наступающих от атак танков. Дивизии Губанова вермахт всерьез опасался.

— Время! Эй, Казанцев не молчи ртом! Не веришь, смотри!

Бинокль не нужен. На другой стороне Буга неторопливо поднимали аэростат. Полноценная такая надувная пятидесятиметровая хреновина, каплевидного вида с тремя килями-стабилизаторами. В рассветных сумерках намалеванный белый опознавательный крест четко выделялся на надувном корпусе сбоку.

Прямо под ним проводной узел связи и дублирующие радиостанции. Немцам, до особого приказа, было запрещено выходить с эфир. Внезапность нападения означало и радиомолчание. Использовался телефон, гарантирующий скрытное и надежное управление.

— Шайтан! — сомнения Казанцева отпали.

— Да! Придется отступать. Но первый час действовать с их стороны будет пехота. Для всего остального нужны переправы! Может, умоем тех сук кровью?

Комполка внимательно посмотрел в глаза человека, моложе его на десяток лет. Эх, такого бы грамотного к нему начштабом в полк. Нет… пожалуй, даже не так, далеко пойдет этот майор, если не убьют и если есть на небе Аллах, пусть будет этому воину в помощь.

Вот теперь в штабе 22-й танковой дивизии действительно шло непридуманное совещание. Но слова плавно перетекали из пустого в порожнее. Да, объявлен сигнал «сбор» и усилен караул Южного городка. Но когда комдив Губанов предложил привести дивизию в боевую готовность к рассвету, не объявляя боевой тревоги, то ночевавший у них начальник штаба четырнадцатого мехкорпуса резко возразил: мол, командарм не разрешит, и мало ли что подумают соседи.

На воскресенье на полигоне планировали показ новой техники, и полковник Тугаринов приехал заранее, совместить полезное с приятным посещением субботнего концерта.

А соседи на самом деле думали о них плохо.

Эй! Если в дверь стучат прикладом, то не надо спрашивать «Кто там?» Бойцы стоящего неподалеку отдельного артиллерийско-пулеметного батальона просто выкинули сонных мотострелков из казармы неодетыми — в белье и обмундировании в руках. Вот оденутся, пустят их ненадолго в оружейную комнату, а после валят на все четыре стороны!

Все верно, два дота по бокам, в случае неприятностей это их позиция. Они даже пушку привезли, но внутрь не затащили. Понятно, тяжелая зараза! Пока вкопали рядом, сунув в деревянную раму, обложенную бетонными кирпичами-блоками с прислоненными к ним бронированными дверьми.

Но так же нельзя!

Попытка препирательства закончилась тем, что командовавший пришельцами лейтенант, как-то буднично и устало, долбанул из «ППД» очередью в потолок, указывая оппонентам дорогу к давно испорченной матери. Еще лучше — к своему собственному начальству — у них приказ от майора Ненашева.

Утром немцы перейдут границу, а они спят, как сурки! Пусть хватают шмотье и звездуют, на хрен, отсюда.

Ненашев, старательно державший дистанцию от бойцов, но влезавший в каждую конфликтную мелочь, постепенно превратился в «первого после бога» командира.

В его маленькой армии, без причуд, все ели из одного котла. А то, что Ненашев иногда исчезал из батальона, воспринималось всеми, как должное — на то он и комбат, чтобы решать вопросы и общаться с начальством. Как радеющий за дело председатель колхоза, постоянно что-то выбивавший наверху исключительно для пользы дела. «Вечный зов», да и только.

Вот и красноармейцы не решились шутить с вооруженными до зубов и злыми УРовцами. Мало того, те несли с собой коробки с набитыми лентами. С машины сгружали ящики с гранатами, цинки с патронами и станковые пулеметы и она, урча, убралась обратно, грозясь привезти еще столько же.